Когда моя бабушка узнала, что её дочь, моя мама, беременна без мужа, она погрузилась в мрачную тоску, как будто над домом нависла огромная, тёмная туча. Бабушка начала так давить на маму, что жизнь стала похожей на бесконечную московскую зиму без просвета. Мама молча терпела, не позволяя слезам вырваться наружу, хотя каждый день был будто поединок со снежными ветрами.
В день моего рождения бабушка заперла маму в малюсенькой квартире на окраине Харькова и ушла, забрав ключ с собой. Но счастливо рядом оказалась моя тётя Марина, бывшая фельдшер, она ловко вытащила ключ из куртки бабушки и подбежала к маме. Так я и появилась на свет; несмотря на холод и суровые обстоятельства, мама смотрела на меня с нежностью, которую не мог похитить ни один суровый взгляд бабушки.
Сама бабушка, будто древний персонаж из русских сказок, учила меня копаться в земле, выращивать картошку и помидоры, как будто старалась вырастить из меня крепкую деревенскую женщину. В какие-то моменты я была ловка, но как только оступалась, бабушка сыпала на меня гневные слова, словно загадочные пушкинские строки, смысл которых я не понимала, но которые жгли по-настоящему. Я спрашивала себя: почему она меня не любит? Почему я чужая? Бабушка сама была вдовой, растила моего дядю Лёшу одна после смерти своего мужа, так что ей было знакомо одиночество и боль, но почему-то не хватало тепла.
Я росла без малейшей капли мужской заботы: ни деда, ни отца, ни брата только мир женщин, наполненный шепотом и тяжелой тишиной.
Позже мама вышла замуж, родила ещё двух детей. Новый отчим прожил недолго ушёл из жизни так неожиданно, как уходит поезд в ночи. Всё время после этого бабушка внезапно расцветала рядом с младшими детьми, одаривала их любовью и вниманием необыкновенной, как будто щедро расточает киевские гривны. Я не могла не почувствовать жгучую зависть.
Бабушка уже давно ушла туда, где вечный покой, а я выросла, стала взрослой. Иногда, словно в сонном бреду, я слышу те её сибирские слова, тяжёлые и холодные, и чувствую себя всё ещё другой, не похожей на остальных.
Однажды мы с мамой ходили на рынок в центре Харькова, где торговцы кричали, словно чаевые в гривнах были самой большой радостью жизни. Там мы встретили женщину, её глаза сияли, а руки держали пакет с фруктами и глазированными пирожными. Она радостно рассказала: её дочь скоро станет матерью, и свадьба вот-вот состоится. Весь район знал, что невеста без жениха, но нескрываемая любовь этой женщины пробила на слёзы маму, напомнив о трудных годах и том, что слов порой больше, чем гривен в кошельке.
Я благодарна маме за жизнь, за её терпение ради меня, за то, что она ни разу не причинила мне боли. Её материнская любовь чиста, как родниковая вода в лесу под Полтавой.
Если бы мне пришлось решать вместо бабушки, я не уверена, что смогла бы действовать иначе, не пройдя её путь. Но всё-таки думаю: главное понять и поддержать свою дочь, даже если обстоятельства сложны, какими бы не были. Любовь и сочувствие всегда должны звенеть громче, чем любые осуждающие слова, чтобы связь между людьми была крепче любой зимней стужи.
