Мне было всего пять, но я помню этот день так ясно, будто он был вчера. Папа случайно увидел переписку на мамином телефоне, где она призналась подруге, что до сих пор встречается со своим богатым ухажёром. Они встречались редко. Тогда папа приносил домой очень мало денег он старался покупать то, что, по сути, нам с мамой было не нужно, но мама хотела кормить семью. Этого всегда не хватало.
Как ты посмел лазить в мой телефон? кричала мама, сразу переходя в наступление. Она всегда знала: лучшая защита это нападение. На твой оклад ничего не купишь! Как ты думаешь, почему у нас всегда так много продуктов?
Телевизор мой! выкрикнул папа.
Он и твой, и мой! огрызнулась мама.
Да, устало ответил папа, твой, и телевизор, и мясо, и… и Егор. Я забираю всё с собой.
Я испугался. До этого момента я оставался в стороне от семейных скандалов, но теперь оказался в самой гуще.
Не Егор, а сам чёрт! обиделась мама.
Но папа тогда меня забрал. Зачем маме тягаться с ним из-за меня? Он увёл меня гулять в парк, обнимал, кормил, играл со мной. Даже до этого он всегда проводил со мной больше времени, чем мама. За окном была зима, перед уходом я стоял перед мамой в дублёнке:
Не плачь, мам, я к тебе скоро в гости приду, по-детски утешал я её.
Мама крепко меня обняла, а папа только взглянул на меня я понял, что пора уходить. На пороге он бросил:
Увидимся в суде!
Возможно, для обоих, и мамы, и папы, так было лучше. Спустя недолго после развода мама нашла мужчину и на время совсем забыла обо мне. Папа времени тоже не терял познакомился с Ксенией, дочкой зажиточного бизнесмена. Иногда я бывал у мамы на несколько дней. Они с папой не общались совсем, и даже годы спустя папа так и не простил её.
Несколько лет спустя, когда мне было уже четырнадцать, всё переменилось: мама забеременела, а папа сел в тюрьму.
Это было неожиданно для всех. Возвращаясь вечером с работы, он попал в уличную драку. Всю вину повесили на него, дали реальный срок по всей строгости закона. Прощаясь, отец сказал нам:
Держитесь друг за друга.
Я и Ксения долго не могли прийти в себя после приговора, но жили рядом, поддерживая друг друга. Однажды, вечером, когда Ксения готовила ужин, в дверь позвонили. Я открыл. На пороге стояла мама:
Собирайся, домой поедем, сказала она хмуро.
Егор, кто там? крикнула из кухни Ксения.
Я пришла за сыном, твердо сказала мама, не глядя на Ксению.
Ксения попыталась взять маму за плечо и пригласить на кухню, но та оттолкнула её и недовольно сказала:
Осторожнее, я же беременна!
Я знал, как больно сейчас было Ксении у неё не могло быть детей, для неё это было особой темой. Но Ксения всегда умела держать себя в руках. Она натянула улыбку и всё-таки пригласила маму на кухню. Я ушёл к себе.
Я слышал, как мама срывается на Ксению:
Ксения, пойми, Егор мой единственный близкий человек. Сейчас только он меня понимает, он мне нужен. Я не выживу без него, кроме него у меня никого нет, а у тебя всё есть. Пусть поживёт со мной, пока отца не будет.
Мне не сиделось на месте.
Вы делите меня, как кусок сыра, выскочил я из своей комнаты. Вы хоть раз подумали, с кем я сам хочу остаться? Может, я уже всё решил для себя?
Манипулировать сыном слезами это строго по-взрослому, не сдержалась Ксения.
Я выдохнул, впервые в жизни сказал матери спокойно и твердо:
Мам, я остаюсь с Ксенией. У тебя сейчас новая семья, а нам друг без друга не выжить. Я тут учусь, у меня тут друзья. Прости, но я так решил.
Я сам удивился своим словам. Потом проводил маму до автобусной остановки. Пока ждали маршрутку, я спросил:
Как у тебя с Игорем? Всё ещё видишься с ним?
А что делать, сынок, кушать-то что-то надо пожала плечами мама.
Мы обнялись напоследок, неловко посмеялись и попрощались.
Дома я успокаивал Ксению. Нам предстоял долгий и непростой путь. Ожидание вещь трудная.
