Это была странная история про меня, женщину по имени Варвара Сергеевна, которой снилось, будто ей двадцать семь лет, и она всё мечтает о ребёнке, а получается завести только одного от женатого мужчины, которого она почему-то любит пугающе сильно. Его зовут Павел Андреевич, и почему-то ему никак не позволяет совесть бросить жену, чтобы быть со мной, хотя в этом сне всё возможно. Так я осталась беременна живот рос каждую ночь, а любовь моя поддерживал меня только отдалённо, будто через густой туман.
Вся моя семья отвернулась, кроме отца он оставался статуей у окна, не принимая ни меня, ни мою дочь. Стыд его был тяжёлым, как железная чаша, и он не хотел даже слушать про внучку. От боли у меня внутри становилось холодно в доме родителей для девочки не было места. Мама, Вера Михайловна, звала меня каждый вечер заманивала сквозь сон сладкими пирогами и голосом сквозь стены. Но только она хотела нас видеть что за странная тоска! Брат мой, Игорь Сергеевич, наоборот, обожал мою дочь Марфу, ласкал её как свою крошечную сестру, хотя она была его племянницей.
Когда Марфе исполнилось два года, во сне устроили свадьбу брата. Свадьба стояла в Харькове, шумная, как летний дождь. Меня позвали, а я стеснялась идти мне казалось, что я порчу праздник. Думала, отец поднимет бровь, не захочет нас с дочкой. Но брат, мама и невестка убеждали, что мы нужны им за столом. Я согласилась и вот мы уже в ядреной толпе.
Детей было много, но Марфа была иной самый тёмный вихрь среди светлых, словно капля густого чёрного чая среди стеклянных чашках меду. Я следила за ней глазами, не отпуская мысль, что отец и так забыл нас. Но тут всё поплыло вдруг вижу: отец держит Марфу на руках. Они обнялись и шепчутся, будто старые друзья. Сильнее всего казалось, что не нужно вмешиваться пусть время растянутого вечера принадлежит им.
Под конец вечера отец подошёл ко мне, в его глазах всё отражалось наоборот и он обнял меня, попросил прощения и твердил: «Вернись, давай домой». Приглашённые в платьях и костюмах бросали странные взгляды, зашептались но для меня это не имело смысла, всё растаяло. Сны не любят осуждающих, только новые встречи. Я простила отца, и теперь у Марфы появился дедушка. Разве не это и есть настоящее счастье, если смотреть на него сквозь призму сна?
