Мой телефон задрожал в 20:47 смс чуть не уронила меня в обморок.
«Михаил, это Мария Гавриловна из соседнего подъезда. Лампочка на площадке возле двери не горит. Я стучала, никто не открывает. Они ведь никогда не забывают»
Я не стал отвечать просто вдавил педаль газа.
За двадцать лет эта лампочка перед их дверью стала не просто лампочкой она была обещанием. В метель, когда в городе Одесса отключали свет, и даже в тот день, когда мама вернулась после замены тазобедренного сустава она всегда горела. Солнце сядет свет включится. Как закон.
Я несся по трассе Киев-Одесса со скоростью 135 км/ч при разрешённых 90. Моя электричка тысяч за две с половиной миллионов гривен летела бесшумно, а в голове стоял шум как на Привозе. Только что я вышел из ресторана, где потратил на бутылку вина больше, чем мои родители тратят на продукты за неделю. Жаловался на «перепады курса» и обсуждал с коллегами, стоит ли покупать третий фитнес-браслет.
Когда я заехал на их двор, дом стоял как мавзолей: света ноль.
Одесский ноябрьский ветер тот еще кавказец, но холод внутри был похлеще любого сквозняка. Тишина в квартире залезала в кости.
Папа? Мама?
Я посвятил телефоном по залу.
Не включай верхний свет, сын, выкрикнул из угла папа. Не надо.
Я всё равно щёлкнул тумблер.
Отец человек, который сорок лет работал на литейном заводе, когда-то поднимал движки Жигулей голыми руками сидел на краю дивана. На нём было зимнее пальто, вязаная шапка до бровей, на руках перчатки.
Мама лежала в кресле под горой одеял будто спала. Или просто отключилась.
Видел, как у них изо рта облачка пара клубятся. В собственной гостиной!
Папа, что происходит? я упал перед ним на колени. Почему в квартире дубак? На улице ноль, тут не лучше!
Он не смотрел на меня. Крутил перчатки в руках, а по щекам, бледнее сметаны, разливалось ощущение вины.
Опять цены подняли, Мишенька, прошептал он. Индексация Сильнее, чем мы думали. Решили, что если включать отопление поменьше и в пальто ходить
Папа, тут морозильник. Так нельзя.
Мы держимся! раздался треснутый голос. У нас есть бюджет.
Я оглядел журнальный столик. Доказательства этого их «бюджета» валялись, как в анекдоте.
Гора неоткрытых писем от ЖЭКа. Листовка благотворительного фонда «Помощь пенсионерам». И недельный контейнер с лекарствами.
Я потянулся к коробочке. Вторник, среда пусто. Глянул понедельник.
Таблетки переломаны пополам.
Неровные, крошатся, словно сахар.
Папа голос дрожал. Это же твои сердечные! Их нельзя ломать. Это не аспирин! Ты должен пить всё, чтобы жить.
Он выдернул у меня коробочку. Руки дрожали.
Знаешь, сколько сейчас доплата? Страховка сменила тариф. Девять тысяч гривен за месяц, Миша, девять! Это наши продукты. Это газ, свет.
Он поднял на меня мутные, выжатые глаза.
Я всё посчитал. Если пить полдозы, должно хватить до следующей пенсии. Выбрал свет, а не полную дозу А потом
Он махнул рукой на окно.
Сегодня лампочка на площадке перегорела. Хотел поменять, встал и голова закружилась. Наверное, из-за «полтаблетки». Присел, отдохнул и встать уже не смог. Да и прохладно уж слишком.
Я встал, меня мутило.
Я же руководитель, у меня пятьдесят человек в подчинении. Говорю о «масштабировании процессов» и «квартальных KPI». Думаю, как впихнуть абонемент в бассейн в налоговую декларацию.
А в это время, в 60 км от меня, двое самых родных людей, научивших меня держать ложку, сидят в темноте и выбирают между аритмией и обморожением.
Почему вы не позвонили? спросил я, с глазами как бараньи.
Мы же знаем, что ты занят, раздался мамин голос из-под всех тех покрывал. Она не спала. Своя жизнь у тебя, Мишенька, счета, кредиты. Мы не хотели быть обузой.
Обузой.
Эти люди подтирали мне нос, когда я простыло маленький. Оплатили мне университет, чтобы я не знал долгов. Поручились за мою первую Ладу.
А теперь они мерзнут, лишь бы лишний раз меня не напрягать.
Я брякнул термостат до 22°C.
Пошёл на кухню. Холодильник тоска: полупустая пачка молока, банка солёных огурцов, хлеб кирпичом. Ни мяса, ни яблочка.
Достал телефон, открыл приложение доставки продуктов.
Миша, не надо. Не будем мы милостыню принимать, попытался встать папа.
Это не милостыня, пап! выкрикнул я, нервно. Это сын, который наконец-то прозрел.
Я сел рядом, обнял его через пальто. Он стал каким-то маленьким. Когда успел?
Это не независимость, прошептал я. Вы страдаете. Всё сломалось: и магазины, и аптеки всех давят, но вас просто придавили. А я был занят своим карьерным «лифтом» и не видел, что вы остались на первом этаже.
Я остался ночевать.
Сготовил им бутерброды с плавленым сыром из того, что было, и томатный суп из консервной банки. Смотрел, как они едят, будто не видели горячей еды неделю.
Просмотрел почту.
«Последнее предупреждение».
«Повышение тарифа».
«Изменения в полисе».
Это была бумажная хроника: будто сами письма шепчут, что старики обществу обуза, а не корни.
Я спал на полу, слушал, как греет батарея, и пересчитывал их вдохи, боясь, что один не услышу.
Утром позвонил на работу:
Я беру неделю за свой счет, сказал я.
Миш, отчет во вторник всё висит на волоске! нервничал начальник.
Мои родители на волоске. Отчет подождёт.
Положил трубку.
Весь день заклеивал окна скотчем. Настроил автоматическую оплату коммуналки со своей карты. Четыре часа торчал на телефоне со страховой, пока не пробился до живого человека оказалось, есть скидка для пенсионеров, просто «забыли» сказать.
Перед вечером вышел на лестничную площадку.
Выкрутил мёртвую лампу. Вкрутил светодиодную «умную» такую, на 10 лет.
Щёлк и свет разлился по всему подъезду.
Теперь это не просто лампочка. Это знак.
Значит, у них тепло.
Значит, они в порядке.
Значит, кому-то не наплевать.
Но когда я вечером ушёл и оглянулся на этот янтарный островок в сумрачном море, вдруг поймал мысль похуже ноябрьского ветра:
А сколько ещё таких лампочек сегодня не горит?
Сколько ещё родителей сидят в пальто на своих кухнях в Украине, режут таблетки обычным ножом?
Сколько слишком гордых, чтобы просить, и слишком бедных, чтобы не замёрзнуть?
Мы считаем, что если не жалуются, значит, всё хорошо.
Думаем, «пенсия» это достаточно.
Верим в «золотые годы»
Но для миллионов это годы ржавые.
Сделайте одолжение.
Не звоните родителям просто спросить «Как дела?». Они соврут. Скажут, что в порядке чтобы не тревожить вас.
Зайдите домой к ним.
Откройте холодильник наполнен?
Проверьте термостат тепло?
Взгляните в коробку с лекарствами таблетки целые?
Настоящая любовь это не открытка ко дню рождения.
Иногда любовь это оплатить электроэнергию,
чтобы ваш отец не стоял перед выбором
между тёплым домом и сердцем, которое ещё стучит.
