Дочка моя перестала со мной общаться ровно год назад. Ушла из дома, чтобы жить с мужчиной, которого я не могла принять, потому что знала его слишком хорошо: человек непостоянный, настроение меняется моментально, работу всячески избегает и находит на всё оправдания. Но, конечно, она была влюблена и сказала мне, что «я её не понимаю», уверяла, что жизнь вместе с ним будет совершенно другой. Этот разговор был нашим последним она уехала с ним, даже не оглянувшись. Он мгновенно заблокировал меня везде, и даже прощаться не дал.
Первые месяцы я только от соседки, Светланы Петровны, узнавала, что дочка выкладывает фотографии обнимается с ним, улыбается, подписывает: «Наконец-то у меня есть дом». Сердце сжималось, но я молчала. Я понимала: правда всё равно вылезет наружу, сколько ни прячь. Так оно и произошло. Фотографии пропали. На ней больше не видела ни макияжа, ни ужинов в кафе, ни прогулок по центру Киева. Один раз увидела, как она продаёт вещи: одежду, какие-то полки тогда уже стало совсем тревожно.
Две недели назад вдруг раздался звонок на экране её имя. Я обомлела. Взяла трубку с таким дрожащим голосом, боялась, что сейчас опять начнётся про «мама, не лезь, не твоя жизнь». Но нет. Она плакала. И сказала, что он выгнал её из квартиры. А потом фраза, которая меня окончательно добила:
«Мамочка мне некуда идти».
Я спросила почему так долго молчала, почему целый год тишины? А она ответила, что ей было стыдно признаться, что я оказалась права. Что эта любовь давно стала не тем, о чём она мечтала. «Я не хочу быть одна на Новый год», всхлипывала в трубке. Это прямо до сердечка достало: вспомнила, как раньше вместе украшали ёлку, пели песни, готовили оливье, смеялись, как дурочки до ночи. А теперь представляю она там, одна, совсем не в той жизни, о какой мечтала аж внутри всё оборвалось.
В тот же вечер она вернулась домой с маленьким пустым чемоданчиком и каким-то потерянным взглядом. Я её сразу не обняла не потому что не хотела, а потому что боялась, что она не готова. И тут она сама бросилась ко мне в объятия, пролепетав:
«Мама, прости меня. Не хочу быть одна на Новый год»
Вот эта обнимашка будто целый год в ней копилась. Я усадила её, накрыла чай, просто дала выговориться. Она как с паром из чайника говорила и говорила, всё, что за год держала внутри.
Рассказала, что тот парень не давал ей покоя: проверял телефон, унижал её, говорил, что она без него никому не нужна. Призналась, что хотела мне позвонить много раз, но гордость останавливала. Сказала:
«Боялась, что если позвоню тебе это будет признанием, что я проиграла».
Я ей на это сказала: «Домой возвращаются не проигравшие. Проигрыш это остаться там, где разбиваются мечты». Она разрыдалась, как будто снова маленькая девочка.
Сейчас она здесь, спит крепко впервые за много месяцев. Что будет дальше, не знаю. Вернётся ли к нему или, наконец, поймёт: достойна другой жизни.
Но одно я знаю точно: в этот Новый год она не будет одна.
И вообще есть ли на свете мама, которая поступила бы иначе?
