Дочка перестала со мной разговаривать ровно год назад. Она ушла из дома жить к мужчине, которого я никак не мог принять. Я его знал: непостоянный, настроение меняет в одну минуту, работу избегает под любыми предлогами. Но она была влюблена, утверждала, что «я её не понимаю» и их с ним жизнь будет другой. Это был наш последний разговор она собрала вещи, вышла за порог, не оглянувшись. Он везде меня заблокировал, даже не дал проститься.
Первые месяцы слухи доходили лишь через соседку рассказывала, что дочка выкладывает фотографии: сидит обнятая с ним, счастливая, улыбается, подписывает, что «наконец-то нашла свой дом». Сердце сжималось, но я молчал. Понимал, что рано или поздно эта связь покажет своё настоящее лицо. Так и произошло фото пропали. Гулять, наряжаться, ходить по кафе я её больше не видел. В какой-то момент заметил: она начала продавать вещи одежду, мебель и тогда мне стало ясно, что всё не так просто.
Две недели назад мой телефон вдруг зазвонил. На экране высветилось её имя. Я онемел, поднял трубку с дрожащим голосом, мысленно уже готовясь к укору в моё вмешательство в её жизнь. Но нет. Она плакала. Сказала, что тот просто выгнал её из дома. Больше всего меня пронзили её слова:
Папа мне некуда идти.
Я спросил, почему она не пришла раньше, почему год молчала. Она созналась: стыдно было признать, что я был прав. Связь оказалась совсем не той, о которой она мечтала. «Я не хочу встречать Новый год одна», сказала сквозь слёзы. Сердце у меня сжалось: я вспомнил все наши зимы, как вместе ставили ёлку, пекли пироги и смеялись от души. Понять, что сейчас её жизнь настолько далека от детских грёз, было невыносимо.
В тот же вечер она пришла домой с маленьким, до боли пустым чемоданом и потухшим, опустошённым взглядом. Я сразу её не обнял не потому, что не хотел, а просто не знал, готова ли она сама. Она сама бросилась ко мне в объятия и едва слышно прошептала:
Папа, прости Я не хочу быть одна на Новый год.
Эту встречу, это объятие она будто ждала весь прошедший год. Я рассадил её, накормив горячей едой, дал выговориться. Так долго она копила внутри теперь слова вырывались почти без усилий, словно из чайника пар.
Дочка рассказала, что он контролировал каждый её шаг, проверял телефон, убеждал, что никому кроме него она не нужна, и только с ним найдёт любовь. Призналась, что не раз хотела позвонить мне, но её останавливала гордость. Сказала:
Мне казалось, стоит тебе позвонить значит, я признала поражение.
Я ответил возвращаться домой не позор, позор это оставаться там, где тебя уничтожают. Она плакала, как маленькая.
Сейчас она снова дома. Спит впервые за много месяцев спокойно. Я не знаю, что будет дальше вернётся ли к нему или, наконец, поймёт, что достойна гораздо лучшего. Но знаю точно на эти новогодние праздники она не будет одна.
Потому что отец он и есть тот, кто просто ждёт и прощает. Думаю, главное, чему учит жизнь: всегда нужно быть рядом, когда тебе снова доверяют своё разбитое сердце.
