Этот месяц будет нелёгким, пробормотал Антон, вглядываясь в экран сбербанковского приложения. Рублёвый счёт таял, словно снег по весне. Причина тому была понятна, хотя произнести её в слух он ещё не решался.
Антон вышел из старого лифта, расслабляя узел галстука. Третий этаж, четвёртая дверь. Этот путь он прошёл столько раз за последние годы, что ноги сами несли его. Ключ щёлкнул в замке, и сразу потянуло теплом жареной картошки с душистым укропом. Вера никогда не жалела зелени от души, как полагается настоящей хозяйке. Антон снял ботинки, бросил сумку на тумбу и негромко прокричал:
Я дома!
На кухне, отозвалась Вера.
У плиты стояла Вера, волосы собраны в рыжий хвост, на плечах любимая клетчатая рубашка. Антон подошёл, аккуратно поцеловал её в макушку.
Как вкусно пахнет.
Картошка с грибами получилась на славу. Садись, сейчас всё будет.
Вера улыбнулась, но Антон сразу прочёл усталость в её глазах. Он хорошо знал эту еле заметную маску поверх нерва и тревоги. Три года совместной жизни научили читать любимую жену и понимать её без слов.
Он сел за стол, наблюдая, как Вера с рассеянной торопливостью накладывает еду. Движения нервные, резко отрывистые. Значит, опять с матерью разговор был. Антон догадался: Ольга Витальевна умела ранить глубоко и надолго её слова застревали в памяти надежно.
Мама звонила? спросил Антон, хотя ответ был очевиден.
Вера на секунду замерла, потом поставила тарелку, села напротив:
Да… Всё как обычно.
Антон знал это неправда. Ольга Витальевна никогда не звонила без дела, её беседы всегда оставляли царапины. Он не стал допытываться дальше. Зачем? И так ясно: та же старая лента маленькая зарплата, старая ладная «Тойота», никакого будущего. Всё затёртое до дыр
Вера ковыряла картошку вилкой, Антон молча доедал. Квартира у них была небольшая однушка в старом панельном доме, но своя. Антон купил её до свадьбы и всё-таки это было честно нажитое место, где они могли чувствовать себя дома.
Вера явно думала о матери. Антон знал та умела поселиться в голове надолго.
Теща невзлюбила его сразу. При первой встрече, в лучших джинсах и единственном приличном свитере, Антон был осмотрен, будто просроченный товар со склада.
Кем работаешь? резко спросила Ольга Витальевна.
Инженер, ответил он коротко.
Инженер? переспросила она так, будто слышит ругательство. Зарплата хоть приличная?
Вера тогда вспыхнула, пыталась сменить тему. Но Ольга Витальевна заложила фундамент строго, холодно, навсегда.
Три года прошло, а отношение не изменилось. Каждая встреча испытание. «Вот у Светланы сын второй бизнес открыл». «Машину бы новую ваша ведь не сегодня-завтра развалится». «Вера ведь мечтала о даче, ты знал?»
Антон научился пропускать всё это сквозь себя: улыбаться, кивать, не вступать в дискуссию. Бесполезно. Мнение сложилось не изменить.
Вера сделала вид, что доела.
Мама зовёт на ужин в субботу. У папы юбилей.
Антон чуть напрягся. Вечер с семьёй жены отдельная глава: длинный стол, родственники, а во главе Ольга Витальевна как маршал на параде.
Во сколько?
К семи вечера.
Ладно, по пути купим торт.
Не надо, мама всё приготовит сама.
Конечно, она любит контролировать детали. Чужой торт нарушил бы её идеал.
Вера отправилась мыть посуду. Антон наблюдал за её хрупкими плечами: всегда казалось, что она птица, которую хочется спрятать от ветров. Только ветер этот дует из родительского дома.
Вер, позвал Антон. Она обернулась. Ты знаешь, я тебя люблю.
Я тебя тоже, чуть слышно сказала Вера.
В глазах мелькнуло нечто усталость, сомнение, вина? Антон решил не спрашивать. Иногда лучше не знать, что поселилось в душе любимого человека, если пустили корни чужие слова.
Суббота наступила слишком быстро.
Антон остановил свою старенькую «Тойоту» возле подъезда тёщи, краска облупилась на крыле ещё осенью, но руки не дошли подкрасить. Вера рядом теребит ремешок сумочки.
Готова?
Не очень, честно призналась Вера. Но всё равно надо идти.
В квартире встретил запах запечённой свинины, разговоры. Виталий Сергеевич, добродушный молчун, обнял дочь и пожал Антону руку. Юбиляр выглядел чуть растерянным от суеты поздравлений.
Родня уже расселась, женщины и мужчины, младшие и старшие Антон так всех и не запомнил. Ольга Витальевна главенствовала раздавала указания, сверяя ходы.
Антон сел с краю, ближе к выходу стратегически.
Первые полчаса прошли неторопливо: поздравления, звон рюмок, смех. Антон тоже расслабился, потянулся за хлебом.
Антон, раздался голос тёщи, и он сразу понял: рано он расслабился. Вы всё в той однушке живёте?
Да, Ольга Витальевна, места нам хватает.
Хватает, повторила она с тенью иронии. А детей вы собираетесь когда-то заводить? В этой клетке?
Вера рядом напряглась. Антон тихо накрыл её ладонь.
Когда будем планировать, решим вопрос с жильём.
На вашу зарплату? Кредит надо брать. Все нормальные люди в России так делают. Жильё увеличивают, а вы топчитесь на месте.
Я не хочу долгов, сказал Антон спокойно. Есть своё жильё, нам хватает.
«Хватает ему!» обвела взглядом родню тёща. Слышите? Мужчина говорит хватает. А жена пусть ютится, а её подруги уже переехали в просторные квартиры.
Мам тихо начала Вера.
Молчи, я с мужем твоим говорю. Ольга Витальевна повернулась к Антону. Вот у Светланы сын, Дима два кредита, зато трёшка на Пушкинской и новая немецкая машина. А ты? Живёшь не жизнь, да ещё и на развалюхе. Стыдно не?
Антон медленно отложил вилку. Три года он терпел сравнения и укоры ради Веры.
Я не стыжусь, сказал он. Я живу честно, не ворую. По средствам.
По средствам?! взвилась тёща, ударила по скатерти.
Рюмки подпрыгнули, звон вилки о пол. Щёки её ярко покраснели.
Ты не мужик, а тряпка! Моей дочери нужен настоящий муж, а не ты! Я сама ей мужа найду достойнее!
Комната замерла. Родственники с вилками в руках. Виталий Сергеевич опустил взгляд в тарелку.
Антон медленно встал.
Ольга Витальевна. Я не обязан доказывать свою ценность человеку, который всё равно меня не уважает. Если вы считаете меня недостойным это ваше дело. Но оскорблять больше не позволю.
Вера смотрела широко раскрытыми глазами. Потом перевела взгляд на мать. Два самых близких человека по разные стороны невидимой линии, которую надо пересечь.
Вера встала.
Мама, я тебя люблю. Но если ещё хоть раз унизишь моего мужа мы уйдём и больше не вернёмся.
Ольга Витальевна растерялась.
Что ты сказала?
Ты всё слышала. Антон мой муж, я сама выбрала его, и не дам никому его унижать, даже тебе.
Да как ты смеешь! воскликнула Ольга Витальевна. Неблагодарная дрянь! Я тебя выращивала, а ты что? Ты выбираешь этого никчёмного человека!
Мама, хватит!!!
Крик Веры повис в воздухе, и родня вжалась в спинки стульев. Даже тётя Зина молчала.
Ты жизнь мою пыталась контролировать, дрожащие губы. Как одеваться, с кем дружить, кого любить. Хватит. Я стала взрослой сама решаю, кто со мной рядом.
Ольга Витальевна зло смотрела на дочь, лицо стало белым, скулы заострились.
Ещё вспомнишь этот день, прошипела она. Когда он тебя бросит, когда без копейки останешься будешь проситься обратно. Но я подумаю, пускать ли тебя за порог.
Прошла мимо, не глядя ни на кого, громко хлопнула дверью.
Антон подошёл к жене, обнял. Вера уткнулась ему в грудь, плечи дрожали.
Ты всё сделала правильно, прошептал он. Я горжусь тобой.
Виталий Сергеевич медленно поднялся:
Езжайте домой… Мать остынет. Рано или поздно.
В машине Вера молчала всю дорогу. Некоторые боли тревожить не надо.
Дома, в их уютной крохотной квартире, Вера наконец сказала:
Я ей первой не позвоню.
Я буду рядом с тобой, как решишь.
Вера посмотрела уставшими, заплаканными глазами, но где-то там уже загорались искорки.
Мы справимся, сказала она.
Антон обнял жену. За окном догорал закат. Их маленькая квартирка теперь казалась настоящей крепостью. Всё только начиналосьИ вдруг, в этом хрупком, ободранном пространстве, Вера улыбнулась сквозь слёзы, впервые за много месяцев по-настоящему свободно. На столе стояла недоеденная картошка, в окне отражался багряный отблеск уходящего дня. Антон тихо поставил на плиту чайник ритуал простого счастья.
Хочешь мальву в чай? спросил он, выуживая из баночки сухую траву, когда вода зашипела.
Давай, ответила Вера, и голос её стал твёрже.
За окном по подъездному двору проходила вечерняя парочка, над домами моргали уличные фонари. Им обоим вдруг стало ясно: они семья, одна команда, и никто больше не сможет разделить их поровну.
Антон налил чай, поставил чашки рядом.
Пусть этот месяц будет любым. Главное чтобы мы вместе, сказал он.
Вера рассмеялась, тихо и искренне. После громкой, тяжелой субботы их вечера стали теплее, а разговоры честнее. Каждая обида отступала как долгий дождь, умытый солнцем.
Из окна потекли первые огоньки летних рассветов. С этого дня их маленький дом стал крепче, чем любая новая квартира ведь в нём жили не страх и укоры, а любовь и смелость идти дальше, вместе.
За стеной кто-то включил музыку, и Антон поймал взгляд Веры в нём было много всего: благодарность, усталость, но самое главное надежда.
Мы справимся, повторил он, улыбаясь в ответ.
И жизнь вокруг стала чуть легче, а впереди чуть светлее.
