Мне было всего три года, когда в нашей семье остались только я и мой отец. Маму я совсем не помню она предпочла уйти к другому мужчине, оставив нас одних. Отец мой никогда не пытался строить новую семью, всю свою жизнь посвятив тому, чтобы вырастить меня единственного сына. Когда я вырос, получил образование, женился, передо мной и женой моей, Вероникой, стал вопрос: где мы будем жить? У отца был большой дом в Житомире, в пригороде, с местом на всех, но все наши работы были в Киеве, и жить там было бы неудобно.
Тогда отец предложил продать свою большую землю и дом, а вместо этого купить трехкомнатную квартиру в городе. Мы приняли его совет, и стали жить все втроем: я, Вероника и мой отец Павел Тимофеевич. Через короткое время в нашей семье появился сын, Даниил, и дедушка оказался незаменимым помощником с внуком. Пока я работал, Вероника вела хозяйство, а отец заботился о Данииле. Жили мы, казалось, в гармонии все заботились друг о друге.
Но когда мы узнали, что у Вероники снова будет ребенок, радость оказалась омрачена неуверенностью. Двухкомнатная квартира стоила нам 900 000 гривен, но становилась все теснее, и я пошел на вторую работу, подрабатывал на заказах по ремонту, искал дополнительные способы заработать. Однажды, вернувшись поздно вечером, заметил нечто странное вся семья сидела за столом без отца. Волнение сжалось в груди. Боялся худшего. Вероника объяснила, что Павел Тимофеевич вышел на прогулку. Но когда на дворе стемнело, а его все не было, тревога только росла.
На следующий день узнал: между женой и отцом произошёл сильный конфликт. Видимо, сказались и беременность, и усталость от тесноты. Вероника, не подумав, заявила, что в такой маленькой квартире без него было бы проще. Услышав это, едва сдержал злость. Я выбежал на улицу и сел в машину объездил весь район в поисках отца. Нашёл его в городском парке, он сидел на скамейке, плакал и выглядел опустошённым. Никогда раньше не видел его настолько разбитым. Встал на колени и сказал: «Прости меня, папа. Прости Веронику она не подумала, что говорит». Через час мы вернулись домой, а отец закрылся в своей комнате, чувствовался тягостный холод в квартире.
В тот вечер я серьёзно поговорил с Вероникой. Сказал ей прямо: даже если она беременна, если подобная ситуация повторится, ей придётся уехать, чтобы у семьи был покой и место для всех. Я по-настоящему осознал: главное для меня благополучие и согласие между родными, чтобы дом был крепкой опорой для всех нас.
