Слушай, Настя, ты просто не поверишь, какую Санта-Барбару я вчера пережила. Даже сейчас, когда рассказываю, чуть не ржу сквозь слёзы.
В общем, каждую субботу у нас стандартный сценарий. Вадим утром, как заводной, уже у машины в багажник аккуратно складывает холщовые мешки, сверху на ящик с инструментами. Спина у него ссутулилась, ветровка видавшая виды ну прям портрет супермена-огородника.
Инна, я поехал. Не скучай тут, даже не оборачивается, только трещит что-то про то, как забор у матери свалился и картошку нужно подокучить, пока дожди не начались.
Я стою у окна, держу кружку с чаем, сжимаю её, аж белеют пальцы.
Конечно, езжай, дел большого значения, говорю голосом, ровным как зелёная миля холодильника. Маме привет, скажи, чтоб берегла себя.
Ну, кивнул, похлопал багажник и его «Тойота» исчезла за углом дачного кооператива. Уже пятый год Вадим каждую субботу уезжает к маме «копать картошку» в село под Новгородом.
Дожди, снег, хоть цунами ничего его не остановит. Для всех просто образцовый сын, батрак и герой.
Я ставлю кружку на стол, и тут в прихожей начинает требовательно трещать мой телефон. На экране высвечивается: Лариса Паспорт моя подруга школьная, которая сто лет в паспортном столе пашет.
Инка, привет! Помнишь, ты просила проверить твою свекровь для оформления субсидии? Так вот голос у Ларисы сбивчивый, будто за автобусом гонится. Я трижды всё проверяла в базе, не может она врать!
Опять налоги всплыли, что ли? я с ленцой листаю квитанции за газ, ничего не подозревая.
Ин, твоя Татьяна Ивановна умерла ещё пять лет назад. Свидетельство о смерти от мая, девятнадцатого года.
Я аж присела, схватившись за спинку стула, как в фильме земля уходит из-под ног.
Как умерла?! Вадим вот только что к ней поехал с сумками, лекарства везёт, продукты
Не знаю, кому и что он возит. По адресу теперь прописана некая Грачева Марина, двадцать пять лет, и трое несовершеннолетних детей.
У меня в ушах зазвенело, лицо вспыхнуло, но я заставила себя дышать.
Молодая женщина, двадцать пять, и сразу трое малышей? Вадим пять лет прятал смерть матери, чтобы содержать другую семью? Другую…?
Я смотрю на ключи от машины. Не злость, а ощущение будто плюхнули головой в ледяную прорубь.
Два часа до деревни пролетают как в вакууме. Даже радио не включила. Перед глазами: домик с ухоженным палисадом, гамак и стройная девица подаёт моему «герою» холодный чай.
Реальное было иначе. Это не уютное гнёздышко а филиал дурдома.
Забор новенький, высокий, дорогущий. А за ним ни птиц, ни шелеста. Только многоязыкий вой такой, что уши закладывает.
Хожу вокруг ни картошки, ни грядок… Один вытоптанный газон да переполненные коробки с игрушками, куски пластмассы, лего, горшки и неведомо что.
Заглядываю в окно веранды внутри свет так и лупит, комната вверх дном, ну натуральный разгром. Среди всей этой кучи возвышается Марина.
И это не роковая красотка ни разу. Бледно-зелёное лицо, волосы сосульками, старенький халат, синие круги под глазами.
Вокруг неё, как маленькие пираньи, ползают три одинаковых, орёт каждый так, что хотелось закрыть не только уши, но и глаза.
Девица с телефоном: «Папа! Где тебя носит, час назад уже быть должен! Они все трое обкакались разом! Смеси нет, салфеток нет Быстро!»
Я в ступоре: «Папа»? Так он ей не любовник, а… отец? В смысле, нашёл себе новую дочь-мастера?
Тут во двор вкатывает знакомый внедорожник. Я в куст жасмина и на всякий случай хватаю, лежащую рядом, старую советскую лопату.
Вадим появляется замухрыженный, с огромными пачками подгузников и сумкой на плечо, забитой детским питанием. Он вид реально, как вьючный конь после похода. Едва шатается. Хватает замок у калитки и спотыкается о трёхколёсный велосипед.
Мариш, я приехал! крикнул обречённо.
Я выхожу на свет, жму лопату покрепче.
Привет, агроном.
Он подпрыгнул так, что все подгузники рассыпались в грязь.
Ина?!
Я сама. Помочь тебе с трудовым подвигом. Смотрю, урожай нынче досрочно тройной? киваю на визжащих тройнят. А мама у тебя как-то совсем помолодела. Новое лицо после пенсии?
Ина, это не то, что ты думаешь, дай объясню! пятится назад, руками машет. Лопату положи, пожалуйста
Пять лет, Вадим, ты мне врал! Живую мать в байках хоронил ради этих поездок?
Тут во двор выбегает эта Марина, одна рука дитя, в другой комок грязных ползунков.
Пап! Кто это?! Это твоя жена? Та самая, мегера, которую ты так ругал?!
Мегера?
Ну я медленно к ней, руки за лопату, а он к забору, в тупик. Не уйдёшь, милый.
Ну что, сейчас генеральная прополка будет.
Не трогай её! закрыл девушку от меня. Это моя дочь.
У меня рефлекс: какая, прости, дочь? У нас Денис, двадцать лет и всё.
До тебя ошибка юности, тараторит, потеющий уже до пяток. Сам не знал, мама перед смертью рассказала, адрес оставила. Пять лет назад сюда приехал а Марина с тройней: её мать померла, парень бросил, одна-одинёшенька!
Рыдает, измазанная, смотришь и сердце щемит. А Вадим: «Как не помочь? Тройня это же ад. Приезжаю, чтобы пару часов она поспала»
Без него я бы сдохла! скулит Марина.
Смотрю на Вадима мешки под глазами такие, что самому бы памперс надевать. Не любовник он ни разу. Испуганная мышь, которая волокёт на себе неподъёмную ношу.
Значит, я мегера? Такой, которой нельзя доверять?
Марина уже сама в ступоре. Я подхожу, беру у неё на руки самого ревущего карапуза, привычно хлоп по спинке, ребёнок в раз молчит…
Ну что, дедушка Вадим, поздравляю влип ты конкретно!
В смысле? Будешь разводиться?
Ха! Развод слишком простой выход. Карточку зарплатную мне в полное управление, дедушка. Тут надо не памперсы покупать, а ещё коляска для тройни, нормальную кроватку да компенсацию за нервы и шубу мне давно хотела пройтись по набережной в новой.
Разворачиваюсь к Марине: Быстро малыша в манеж, сама в душ и спать. Четыре часа воздух перекрою.
А вы?..
А я теперь бабушка. Временно исполняющая.
Ловлю взгляд Вадима: На кухню, быстро! Грей смесь, чтобы ровно тридцать семь градусов воды.
А ты?..
А я сейчас наберу Денису. Денег на новый компьютер просил, пусть приедет картошку с тобой копать. Для моторики полезно.
Вадим аж побледнел.
Ин, правда, может, без Дениса?
Вадик, надо, надо!… И слушай, с этого дня я министерство финансов. Все вопросы, что, где, почём ко мне. Мне нужен отпуск: неделя полного одиночества в санатории и чтоб никто! Даже тройня не пищала.
Сижу потом, через месяц, на веранде, кутаюсь в новенькую мутоновую шубу (да даже при плюс пятнадцати, потому что могу!). Пикает СМС: переведена зарплата. За ним фото, где Вадим и Денис катят огромную тройную коляску, грязные, но ухмыляются.
Пью кофе, улыбаюсь У каждого свой крест, и я рада мой хотя бы ручками управляется. А Вадим? Похоже, наконец прижился к своей каторге.
Ну, как тебе такая жизненная драма?
