Обычный вторник, ничем не примечательный. Поставила чайник, тихонько бубнил старенький приемник, а из духовки доносился аромат запечённых яблок моя мини-оборона против ноябрьской хандры. День-в-день, как все предыдущие… Пока не зазвонил дверной звонок.
Открываю дверь и, ей-богу, на секунду решила, что мерещится. Стоит. Именно он. Всё та же куртка с протёртым рукавом и всегдашний взгляд, будто не к любовнице два года назад уехал в Харьков, а вот буквально за солью выходил.
Привет, буркнул, будто расстались не вчера вечером, а пару часов назад.
Я молча таращилась, крутя в голове два совершенно разных образа: того, который собрал чемодан без особых прелюдий, вылетел за границу к «танцовщице своей мечты», и этого, который сейчас замирает на пороге, как будто за бородинским хлебом вышел, да заблудился по дороге назад.
Два года назад всё случилось так быстро: Санёк сунул зубную щётку в спортивную сумку, пробурчал: «Так дальше жить нельзя!», и хлоп новый роман, новая жизнь. Правда так себе всё банально: молодая «украинская муза», эврики, кредит, ипотека.
Сначала писал скучные смски про коммунальные долги, гривны, которые надо переслать, мол, «дела решаются». Потом молча. Потом вообще забыл, как меня зовут. За несколько месяцев я перестала нервно мониторить вайбер, привыкла покупать продукты на одного, научилась засыпать под храп собственного холодильника… Научилась жить сама.
И вот он на моём пороге, ни звонка, ни открытки, зато с чемоданчиком и лыбой до ушей.
Я всё обдумал, начал. Ну, то… это была ошибка. Я домой хочу.
«То» это, между прочим, два года жизни с любовницей, а не неверно заказанная путёвка в Бердянск.
Домой? спрашиваю спокойно. Домой куда? В это самое жильё, к чаю на воскресник, к праздникам, которых уже не было? К той женщине, которой я была два года назад?
Он помолчал. Вздохнул, пожал плечами дело-то, мол, житейское. Так всё же здесь. Наше…
И тут я поняла: для него время будто заледенело. Он реально уверен, что можно вот так пришёл, повесил куртку, опа, и всё как прежде. Только вот за этим столом я теперь сижу одна.
Впустила его не из нежности, а ради научного интереса интересно же послушать, как это: человек потом вспоминает, что можно вернуться вот так запросто. Уселся за кухонный стол тот самый, что при разводе не делили. Огляделся в квартире немного не так: новые занавески, книжки мои, отпускные фотки с девочками.
Ты смотри, обустроилась, говорит.
Ну, конечно, киваю. Надо же было кому-то жить.
Понеслось у него: мол, тамошний быт не сказка вовсе, сначала ах, потом быт, конфликты, тоска, разные менталитеты. Скучал, мол, понял, мол, домой хочет.
Слушаю. Из его монолога вырисовываются всё те же старые ходы как много лет он пытался приукрасить реальность словами. Только за два года здесь и в доме многое изменилось. И я тоже изменилась.
За два года ты ни разу не написал открытку, ни на Новый год, ни на Пасху, ни на день рождения не поздравил, не спросил, как я. А теперь просто заходишь и «домой»?
Ну… да, отвечает. Потому что люблю.
Слово “люблю” прозвучало, знаешь, как в переводе с плохого сериала вроде родное, а никакого смысла уже не несёт.
Он сидит напротив, там, где когда-то мы обсуждали круизы, грузы и просроченные квитанции, хохотали над нелепостями. Сейчас смотрит уныло по сторонам, будто ищет что-то, что оставил здесь целую вечность назад. Только это больше не его дом. С каждым взглядом всё очевиднее: будто пытается влезть в кресло, которое ему уже маловато.
Я… начинает, там всё совсем по-другому было. Думал, будет легче. Думал, начну с нуля. А новый город, язык, работа… У неё была своя жизнь, у меня своя… Не получилось. Я осознал моё место всё-таки здесь.
«Моё место здесь» такая наивная фраза, ей-богу. А где ты был, когда я одна тянула все заботы, за людей и кота платежи платила, детей из школы встречала, училась ладить с тишиной каждый вечер? Где?
Смотрю на него не как на мужчину, которого когда-то любила, а как на попутчика из электрички исчез на станции и вдруг опять объявился, как ни в чём не бывало.
За два года тебя не было ни разу, тихо говорю. Ни на Рождество, ни в День рождения не написал, даже не поинтересовался, жива ли. А теперь просто звонишь в дверь и будто всё назад?
Он вцепился в стол белые костяшки.
Я знаю. Я виноват. Но люблю тебя.
Снова: пустота. Замок, к которому нет нужного ключа.
Не надо мне про любовь, отвечаю спокойно. Любящий человек не бросает на два года и не возвращается, будто с командировки.
Помолчали. Молчание такое, что, кажется, даже чайник перестал стонать. Всё давно сказано не словами, а делами.
Наконец тяжёлый вздох. Встал, к дверям, задержался взглядом будто картинки в памяти фотографирует.
Сниму где-нибудь для начала. Не хочу навязываться.
И правильно, кивнула я. Давить здесь нечего.
Ушёл без хлопанья, аккуратно притворил дверь. Услышала его шаги на лестнице всё тише, всё дальше. А с каждой секундой всё легче между лопатками.
Села обратно за стол. Чай остыл привыкший к переменам, как и я. Недавнее напряжение в доме будто сдуло сквозняком. Только легкая ясность внутри. Не облегчение, не радость, а именно тихое понимание.
Встала, раскрыла окно влетел стылый ноябрьский ветер, прогнал остатки яблочного запаха. Посмотрела на дверь. И тут вдруг поняла: два года я бессознательно держала дом в режиме «ожидания», как будто дверь вот-вот снова откроется. А сегодня это закончилось.
Слёз не было. Только решение. Спокойное, твёрдое и моё. Я не хочу его возвращения. Не потому что ненавижу. Просто потому что уже не нужна мне та иллюзия, будто всё тут к его приходу приберегается.
Закрыв дверь за ним, впервые почувствовала, что стою на своей стороне. Но всё-таки вечером, в полной тишине, крутилось где-то на дне одно вопросик: а вдруг всё-таки зря? Может, надо было дать ему остаться?..
