Мой муж опоздал на похороны моего отца. За пятнадцать минут до начала церемонии он позвонил и сказал, что стоит в пробке, что сегодня ужасный день, что вот-вот уже будет.
Я стоял тогда возле церкви в Киеве, в черном пальто, холодные руки сжимали портмоне. Кивал головой, хотя понимал, что меня никто не видит.
Люди медленно заходили внутрь. Кто-то протянул мне бумажную салфетку. Кто-то тронул меня за плечо. Были все. Кроме него.
Гроб уже стоял у алтаря. Я смотрел на него, стараясь не думать о том, как отец всегда спрашивал меня, успеет ли мой муж, не случится ли что-то у него снова. Обещал отцу, что в этот раз точно будет вовремя. Что, может, опаздывает на работу, на ужин, на дни рождения, но не на такое.
Служба началась без него. Телефон в кармане дрогнул дважды, я не стал отвечать.
После церемонии кто-то сделал фотографию обычную, с людьми, цветами, хмурым небом. Вечером я увидел её в интернете. Случайно, рядом, появилось другое фото сделанное в тот же день, в тот же час, вовсе не на кладбище.
Я пару минут стоял с телефоном в руке, тупо смотря в экран. На том фото всё было светло, весело смех, разноцветные шары, стол ломится от еды. Отмечен ресторан, указано время, в комментариях сердечки. Легко, радостно совсем не для дня, который только что прошел.
На заднем плане, слева, я узнал его лицо. Улыбался, расслабленный, каким я его давно уже не видел. Он стоял рядом с ней женщиной, о существовании которой я ещё не знал, но сердце сразу догадалось. Её рука лежала на его плече слишком свободно, не как у коллеги или далёкой знакомой.
Время на фотографии было ровно то, когда я стоял под церковью и слушал его через телефон: «уж скоро», «вот-вот приеду», «осталась пара минут».
Дорогу домой не помню. Помню только тишину в квартире, фото отца на комоде и одну мысль, что возвращалась эхом: как можно так ошибаться во времени.
Когда Игорь, наконец, появился, всё уже было позади. И похороны, и поминки, и шок. Он вошёл тихо, будто надеялся, что я его не увижу. На нем была рубашка, которую раньше я не видел. От него пахло чужими духами и водкой.
Прости, начал с порога. Я правда не хотел
Я не дала ему закончить. Положил телефон на стол и подвинул к нему. Он посмотрел сперва без понимания, потом с вниманием. Улыбка исчезла.
Это не то, что ты думаешь, быстро сказал он. Это всего лишь день рождения знакомого. Я остановился на полчаса, хотел успеть
Ты не успел, прервал его. На похороны моего отца.
Он тяжело опустился на стул. Провёл рукой по волосам, как делает всегда, когда нервничает. Начал говорить про плохое планирование, пробки, про то, что думал успеть, что не хотел меня обидеть ни сейчас, ни когда-либо.
Я слушал, но его слова звучали чуждо будто рассказывает историю другой жизни. В голове я видел отца: как поправляет галстук у двери, говорит, что не стоит волноваться «всё уладится». Оказалось, не всё.
Уходи, наконец сказал я.
Как? удивился он. Мы можем поговорить.
Уже поговорили, ответил я спокойно. Теперь уходи.
Он спешно собрал вещи: пару предметов в сумку, зарядку, рубашку. Стоял в дверях, будто ждал, что я удержу. Я этого не сделал. Несколько дней звонил, писал сообщения, извинялся, объяснялся, клялся, что это ошибка, что больше не разочарует, что понял всё.
Мы встретились ещё раз. Он сел напротив меня, будто постарел на несколько лет. Говорил, что хочет вернуть всё обратно, всё исправить, что любит. Я смотрел на него и чувствовал только одно усталость. Не злость, не ненависть. Просто глубокую усталость от человека, который выбрал чужой праздник вместо моего горя.
