Муж опоздал на похороны моего отца. За пятнадцать минут до церемонии он позвонил из какого-то пробки и жаловался, что день ужасный, что скоро будет, что уже едет.
Я стояла у входа в храм на окраине Киева, в темном пальто, с холодными руками и крепко сжатой сумкой. Кивала головой, несмотря на то, что он меня не видел.
Внутри медленно собирались люди. Кто-то протянул носовой платок, кто-то нежно коснулся плеча. Все были. Все, кроме него.
Гроб уже стоял возле иконостаса. Я избегала взглядов пыталась не думать о тех бессмысленных разговорах, когда отец спрашивал, успеет ли мой муж на этот раз, или «опять что-то случится». Я уверяла, что именно сегодня все будет иначе. Можно опаздывать на работу, на встречи, на дни рождения, но только не сюда, не сегодня.
Панихида началась без него. Телефон в кармане дважды подал сигнал. Я оставила его без внимания.
После церемонии кто-то сделал фотографию. Самую обычную скорбные лица, цветы, серое небо над Подолом. Вечером, когда стало совсем тихо, я случайно увидела это фото в интернете. Рядом, почти одновременно, появилось другое сделанное в тот же день, в тот же час, но в месте, не имеющем ничего общего с кладбищем.
Я чуть замерла, прежде чем осознала, что увидела. На фото все сияло: смех, разноцветные шарики, столы с едой, веселые люди. Был указан ресторан на Печерске, время, десятки сердечек в комментариях. Мир легкий и радостный, не тот, что в моем черном дне.
А с краю фотографии, чуть в стороне, мелькало его лицо. Улыбающееся, спокойное, каким я уже давно не видела. Рядом та самая женщина, о существовании которой я тогда ещё не подозревала. Ее рука лежала слишком свободно на его плече никак не «просто коллега» или «знакомая из компании».
Фотография была сделана именно тогда, когда я стояла под церковью и слушала, как он убеждает меня, что «уже почти приехал», «это вопрос минут».
Я не помню, как дошла до дома. В памяти осталась тишина квартиры, фотография отца на комоде и единственный вопрос как можно так ошибиться во времени.
Когда Андрей наконец появился, всё уже завершилось. Похороны, поминки, первый шок. Он вошёл тихо, словно надеялся, что меня не будет. На нём была рубашка, которую я не знала. От него пахло чужими духами и алкоголем.
Прости, начал с порога. Я не хотел
Я не дала ему договорить. Положила телефон на стол и сдвинула к нему. Он взглянул сначала ничего не понял, потом стал внимательнее. Улыбка исчезла с лица.
Всё не так, как ты думаешь, поспешил объяснять. Это был просто день рождения знакомых, я остановился ненадолго, хотел успеть
Ты не успел, перебила я его. На похороны моего отца.
Он тяжело сел на стул. Прочесал волосы рукой всегда делал так, когда нервничал. Говорил о плохом планировании, о пробках, о том, что думал, времени хватит. Что не хотел меня обидеть ни сегодня, ни когда-либо.
Я слушала, его слова звучали чуждо. Будто кто-то другой рассказывает мне историю. В голове стоял образ отца: он поправляет галстук у зеркала, говорит, что не стоит переживать, что всё можно устроить. Оказалось, нет не всё.
Уходи, сказала я наконец.
Как это? он смотрел с недоумением. Но мы можем поговорить
Мы поговорили, ответила я ровно. Теперь уходи.
Он собирался впопыхах: несколько вещей в сумку, зарядка, рубашка. Стоял в дверях, словно ждал, что остановлю. Я этого не сделала. В следующие дни он звонил, писал в Telegram, извинялся, объяснял, клялся, что это ошибка, что больше никогда не подведёт, что всё понял.
Мы увиделись ещё раз. Сел напротив меня, измученный, будто постаревший на несколько лет за эти дни. Говорил, что хочет вернуться. Что всё исправит. Что любит меня. Я смотрела и ощущала лишь одно усталость. Не злость. Не ненависть. Просто глубокую усталость от человека, который смог выбрать чужой праздник вместо моего горя.
