Каждое утро я просыпался под мерный стук дождя по стеклу и видел хмурое небо над Санкт-Петербургом. Погода словно подстраивалась под моё внутреннее состояние тревога, неопределённость, тяжёлые догадки, которым я не мог найти объяснение.
Уже три недели подряд моя жена Ксения собирала сумку и говорила:
Поеду к родителям в Новгород, им снова стало плохо.
Первый раз я отнёсся к этому с пониманием: Мария Ивановна, моя тёща, недавно перенесла операцию, а Николай Петрович мучился с давлением. Людям в её возрасте действительно порой нелегко.
Конечно, езжай, ответил я. Передавай им привет, скажи, что я тоже волнуюсь.
Ксения уезжала обычно в пятницу вечером, возвращалась к утру понедельника. Появлялась усталой, молчаливой, как будто с северной вахты. На мои вопросы о родителях отвечала скупо:
Вроде получше. Но ещё не окрепли.
А что у мамы болит? спрашивал я.
Да всё болит. Сам понимаешь возраст, отмахивалась Ксения.
На следующей неделе история повторилась.
Опять плохо? удивился я.
Мама упала, ушиблась, а папа из-за этого весь нервный. Нужно помочь, объяснила Ксения, укладывая в сумку чистые рубашки.
Может, мне поехать с тобой? Помогу, чем смогу.
Нет, не надо. Там и так тесно. Лучше останься дома.
Я согласился. Никогда не навязывался, с родителями Ксении всегда старался держаться на расстоянии они люди сдержанные, не любили лишнюю суету. Общались с ними вежливо, но как-то холодно.
Через неделю всё повторилось снова. Ксения в пятницу опять собирала вещи.
Что теперь случилось? спросил я.
Папе совсем плохо, давление скачет. Мама одна не справляется.
А врача вызывали?
Вызывали. Но что наши участковые врачи? Выписал таблетки, быстро ушёл.
Ксения говорила убедительно, но голос был какой-то механический, как будто по сценарию. Разговоры с ней стали ощущаться, как реплики в чужом фильме никаких эмоций.
Может, родителям пора в больницу?
Не хотят. Боятся. Дома им спокойнее.
Жена закрыла сумку и поцеловала меня в щеку.
Не скучай. Постараюсь побыстрее.
После её очередного отъезда меня накрыла тревога. Я пытался вспомнить, когда звонил Марии Ивановне. Оказалось, последний раз почти месяц назад она поздравляла меня с днём рождения. Зачем Ксения не разрешала мне поехать, почему родители не звонили сами, как раньше? Всё это казалось странным.
В понедельник Ксения вернулась ещё более молчаливой.
Как родители? спросил я.
Папе лучше, мама ещё слабая.
А врач чего сказал?
Какой врач? удивилась жена.
Тот, которого вы вызывали.
А, он сказал просто наблюдать, если станет хуже больница.
Разговор оборвался, и Ксения ушла в душ. Я впервые взял её телефон никогда раньше не проверял, но что-то заставило это сделать. Звонков родителям ни одного за последние две недели.
Странно пробормотал я. Если она у них, зачем звонить? Но и они обычно звонили мне хотя бы раз за время её поездки.
В пятницу вечера Ксения вновь собирала сумку.
Снова родители?
Да, мама температурит. Кажется, простудилась.
Может, я поеду? Помогу.
Не нужно. Работы много, ещё заразишься.
Я предложил проводить до вокзала Ксения отказалась.
Не надо, сама доберусь.
Она уехала, а я остался в квартире среди недосказанности и странностей.
В субботу я долго размышлял: подозревать без оснований неправильно, но слишком многое не сходилось. К обеду я решил, что если родители больны, им будет приятно, если зять привезёт, например, пирог и фрукты, просто навестит.
Сделаю сюрприз, решил я. Заодно Ксению удивлю.
Испёк пирог по маминому рецепту, купил в «Пятёрочке» бананы, апельсины и сок. К трём всё было готово, и я поехал в Новгород электричкой.
В дороге представлял: откроют дверь, удивятся, обрадуются, как всегда.
Добрался до их дома старый двухэтажный кирпичный на окраине Новгорода, где всё устроено по-русски уютно, с садом и яблонями. Позвонил в калитку. Через минуту открыла Мария Ивановна.
Олег? Ты что тут делаешь, сынок?
Тёща выглядела здоровой, глаза ясные, никаких признаков болезни в спортивном костюме, только что с огорода.
Здравствуйте, я хотел навестить вас, помочь. Ксения сказала, вы болеете.
Болезнь? засмеялась Мария Ивановна. Да мы как огурцы! Какие болезни? Откуда такие слухи?
У меня всё внутри перевернулось. А Ксения уверяла, что неделю ухаживала за родителями.
Из глубины дома послышался голос Николая Петровича:
Мария, кто там?
Олег приехал! в ответ крикнула тёща.
Тесть вышел, крепкий, седой, в рабочей рубашке.
Олег! Редко ты к нам заглядываешь! Какими судьбами?
А Ксения где?
Не знаю. Последний раз видели её на Троицу. С тех пор не звонила!
Я остолбенел. Значит, каждую поездку Ксения просто придумывала.
Мария Ивановна заметила:
Олег, ты побледнел. И пирог привёз спасибо! Заходи, чай налей!
Нет, спасибо, мне пора.
Как же так? Только приехал! удивилась тёща.
Я оставил гостинцы и ушёл, в голове крутилось: где на самом деле проводит выходные Ксения? С кем? Как долго меня обманывает?
30 минут на автобусе к вокзалу, вокруг серый сентябрь, мысли тяжёлые. Каждая «поездка к больным родителям» теперь выглядела циничным прикрытием.
В электричке хотел позвонить Ксении, потом передумал. Что спросить? Она всё равно будет изворачиваться.
Вернулся на квартиру к восьми вечера пусто и тихо. Стал ждать утра понедельника.
Ксения пришла, как всегда, уставшая, с спортивной сумкой.
Привет. Как выходные?
Нормально, ответил я. А у тебя как?
Родители плохие, мама с температурой, папа давлением мучается.
Ксения перебирала вещи, не поднимала глаза.
Ксения, посмотри на меня.
Она посмотрела, в её глазах тревога.
Где ты была?
У родителей, я же говорила.
А твои родители здоровы. Я вчера их навещал.
Ксения замерла.
Зачем ты ездил?
Потому что хотел помочь. Меня встретили весело, никакой болезни.
Она оторопела.
Ксения, где ты была? С кем?
Ксения отвернулась.
Я не могу сейчас объяснить.
Не можешь или не хочешь?
Не то, что ты думаешь.
А что я думаю?
Ну что у меня есть кто-то другой.
У тебя кто-то есть?
Долгая пауза, потом она тихо ответила:
Есть.
Я кивнул. Злости не было только пустота.
Понятно.
Олег, это не серьёзно! Просто так получилось
Когда началось?
Раньше. Мне было страшно сказать тебе.
Поэтому придумала про больных родителей?
Я просто не знала, как иначе объяснить
Ты поняла, чего хочешь?
Не знаю.
А я знаю: мне нужна жена, которая не врёт, не прикрывается родителями ради интрижки.
Это не интрижка
Как ни назови, итог один. Ты обманывала меня месяц.
Я собрал документы и вещи в небольшой чемодан.
Куда ты? тревожно спросила Ксения.
К Андрею, поживу у друга, пока всё не станет ясно.
Давай поговорим!
О чём? О твоей лжи и моей доверчивости?
Я не хотела тебя ранить
А получилось намного хуже.
Я взял телефон, зарядку, документы, вышел из квартиры. Ксения осталась в коридоре, так и не сумев ничего сказать.
Шёл по дождю к метро, звонок с её номера отклонил. Теперь главное жить честно, пусть и нелегко. Доверие разрушилось, семья тоже.
Впереди разговоры с адвокатами, делёжь имущества, новая жизнь на улице Рубинштейна возможно, и не самая лёгкая. Но честная без вранья про «больных» родителей и тайных поездок. Главное, что теперь я не буду обманывать ни себя, ни других.
Вот этот урок я уяснил: если человек лжёт много и хитро, не верь оправданиям. И живи с тем, кто смотрит тебе в глаза и честно говорит правду.
