10 марта
Москва давно перестала быть для меня декорацией чужой жизни. После переезда бабушкиной «трешки» на проспекте Мира я считала себя хозяйкой вотчины и никто меня в этом не переубеждал. Но последние полгода каждый вечер напоминал скорее вылазку в серое болото, чем уютное возвращение домой.
Сегодня, как только я закончила жарить сырники на завтрак, услышала с порога раздражённый и немного истеричный голос Ленара:
Смотри, Алёна, этот пиджак вчера сдал в химчистку, а сейчас будто его собака гоняла! Опять твои коты лезут везде. Сколько это может продолжаться?
Я повернулась, вытирая руки о фартук, и на автомате взяла ролик для одежды он всегда у нас на тумбочке. Пару движений и ни следа белых волосков на лацкане. Но шёлковый голос мужа не стал мягче. Он с отвращением дёрнул рукой, будто я ему пакость сделала.
Не в шкафе дело! В этой квартире дышать нечем из-за твоих зверюг. На диван страшно сесть, ковер, посуда, миски, лотки, когтеточки… Дом у нас зоопарк! Я прихожу отдыхать, а не прыгать между кормушками!
Промолчала, чтобы не вспыхнуть. Ленар так самодовольно повторяет «наш дом», словно этот московский подъезд его фамилию носит. Хотя с чем он пришёл тогда, пять лет назад? Чемодан, ноутбук и с пустыми руками. Тогда его и пушистый Филимон с трёхцветной Маруся радовали. Умилялся: «Коты поднимают настроение». Прошли годы стал как хирург: вокруг всё должно сверкать и главная забота о собственном комфорте.
Я вернула ему чашку свежезаваренного кофе и спокойным голосом напомнила:
Ленар, у нас два кота, не стая. Они здесь, между прочим, чуть ли не с института живут. Они часть семьи.
Ах, семья! фыркнул он и шагнул за мной на кухню. Жрут и спят. Ты хоть знаешь, сколько мы тратим на их корм? Вчера глянул твой чек, оставленный на столе три тысячи рублей! И это ты называешь экономией на отпуск?!
Филимону нужны диетические корма, почки слабые, ты же знаешь… я поставила перед ним чашку. Корм за мои деньги, не переживай.
Он хлопнул ладонью по столу, так что чайная ложечка подпрыгнула:
Деньги все равно общие! Если тратишь на котов, значит урезаешь продукты. Эффект один!
Ленар, а я уже устала повторять, коммуналку и квартиру оплачиваю я. На свою зарплату. Ты даже к собакам на даче моей матери ни разу не приехал.
Он скривился, но ответить не успел. В этот момент на кухню вальяжно зашёл Филимон огромный сибиряк с глазами как абсент. Потёрся о мою ногу и заурчал, прося завтрак.
Прочь отсюда! заорал Ленар, и, топнув, попытался отогнать его.
Филимон испугался, подскользнулся и, зацепившись когтем за штанину Ленара, сделал на дорогой ткани затяжку.
Повисла неприятная пауза. Ленар посмотрел на дыру и как-то сразу стал другим. Голос у него стал угрожающе тихим:
Это последняя капля.
Взлетел со стула, опрокинув его, лицо покрылось пятнами:
Пять лет терплю! Не катастрофы шерсть в супе, запах в прихожей, адские ночные забеги. Но чтобы портить мои вещи? Оля, сегодня решаем: или я, или твои паразиты.
Я впервые за утро оцепенела.
Как ты сказал?
Всё ясно, как день. До вечера котов не будет отдашь матери, соседке, выбросишь на улицу плевать. Я жить рядом с этими созданиями не стану! Мужчина должен чувствовать уважение! Поняла?
Серьёзно? Ультиматум из-за штанов?
Не из-за штанов, а из-за твоей идеологии! Докажи обратное, если не так!
Он, хлопнув дверью, вышел из дома, так что со стены упал календарь.
Я села на стул, подняла календарь, и впервые за долгое время позволила себе слёзы. Не от жалости к себе, а от бессилия. Как можно предать тех, кто никому кроме тебя не нужен? Филимон ветеран, Маруся и вовсе боязливая, только недавно стала доверять человеку.
Из-под дивана вылез Филимон, сел на задние лапы, уставился своими зелёными глазищами и, будто специально для меня, стал урчать. Я провела ладонью по его голове.
Никому я вас не отдам, гордость моя…
Взяла отгул на работе, бродила как в тумане. Но к обеду сердце мое стало ледяным и хладнокровным. Всё это не вспышка. Просто человек, способный требовать выбирать между ним и существами, беззащитными перед этим миром, всегда найдёт причину хлопнуть дверью. Сегодня коты, завтра мама, потом, может, и я, если вдруг заболею.
Посмотрела на часы: четыре. Ленар придёт не раньше семи.
Я решительно достала большой чемодан с антресолей. Сдула с него пыль, принялась складывать его вещи: костюмы, рубашки, свитера, бельё, бритву, носки, даже любимую чашку. Всё в нужные отделения. Даже ноутбук положила аккуратно.
Страх остался правильно ли? Может, ещё можно договориться? Но потом вспомнила сегодняшние глаза холодные, чужие. Ультиматум всегда способ власти, не любви.
В шесть вечера у порога стояли два чемодана и спортивная сумка. Квартира стала как будто больше. Но, странно, в ней было легче дышать.
Я заварила чай с мятой, налила Филимону и Марусе полные миски корма, села ждать. Филимон улёгся у ног, Маруся тихо свернулась клубочком. В 19:15 затрещал замок. Ленар ввалился, тяжело дыша:
Ну? Сделала выбор? Котов уже нет?
Прошёл в гостиную и растерянно замер: коты на месте.
Я не понял… Почему они здесь?!
Потому что это их дом. Твои вещи в коридоре.
Он рванул туда, потом вернулся, уже не такой уверенный:
Ты… выгнала меня? Из-за котов?!
Из-за ультиматума, Ленар. Из-за того, что ты считаешь нормальным требовать выбора между собой и теми, кто слабее. Любящий человек такой выбор не ставит.
В глазах у него металось то злость, то испуг:
Да кому ты нужна с багажом из котов? Я тебя обеспечивал, тратил на тебя лучшие годы! Ты через неделю вернёшься, на коленях приползёшь!
Квартира моя, работу я не потеряю, на кухне хозяйку знаю только я и мои коты. Никаких зависимостей.
Он взбешённо шагнул и вдруг Филимон выгнул спину, зашипел. Ленар испугался и отступил.
Чёрт с тобой! крикнул и побежал в коридор. Где документы?!
В папке, верхний карман чемодана, ноутбук сбоку. Всё сложила.
На пороге ещё бормотал про мою «безнадёжность», но ответа не ждал. Дверь хлопнула и стихла, следом звук чемоданов по лестнице.
Я осталась в полной тишине. И не почувствовала пустоты или тоски. Наоборот: впервые за годы стало спокойно. Словно вынули занозу, втянувшуюся под кожу. Филимон потёрся об руку, Маруся прыгнула на колени.
Через час зазвонил телефон. Ленар я даже смотреть не стала, сразу заблокировала контакт и удалила номер. Потом отрезала себе кусок бабушкиного пирога, открыла бутылку красного вина, за три года стоявшую без дела.
Вечером позвонила тётя Валя, принесла тарелку с горячими пирожками с капустой:
Алёна, что там у вас? Шум стоял чуть ли не на весь подъезд…
Всё хорошо, Валентина Ивановна. Теперь у меня тихо и свободно. Заходите чай пить, не пожалеете!
Мы пили вечерний чай, коты мурлыкали, уют плавился в комнате, и я ловила на себе простую истину: одиночество это не отсутствие людей, а когда живёшь с тем, кому на тебя наплевать. Никаких ультиматумов больше в моём доме не будет.
А Филимона и Марусю я, кстати, завтра записала к грумеру. Пусть будут красивыми. Они настоящая семья.
Сегодня я понял: если человек готов выбирать между преданностью и удобством, лучше остаться с теми, кто выбирает тебя без условий. Даже если это просто коты.
