Помню, это было тогда, когда листья в московских дворах уже ложились под ноги медным ковром, а вечерние огоньки фонарей смешивались с сыростью осени давно это было, далекой, почти другой жизнью, как сейчас понимаю.
Мой тогдашний муж, Сергей, вечно любил сравнивать меня со своей матерью, Марией Васильевной, и делал это с завидной регулярностью. Его любимое занятие демонстративно отодвинуть свою тарелку с густым рагу, сваренным на моём огне, и бросить укоризненной фразой:
Опять соли пожалела? Ну сколько можно? с этими словами он тянулся к солонке, сыпал почти горсть, не жалея. Вот мама всегда говорила: «Недосол на столе, пересол на спине», а у неё рука легкая, она сердцем чует, сколько надо. А ты по рецепту насыпала, будто робот, а не хозяйка.
Я тогда просто молча смотрела, как он досаливает блюдо, которое я час тушила после работы, стережа температуру. За три года брака эта пружина внутри меня так натянулась, что порой казалось она вот-вот лопнет. Я вдыхала глубже обычного, прятала раздражение за обычной привычкой смотреть в окно, куда уже просачивались ранние сумерки и дворовая тишина.
Я ведь всё делаю по рекомендации врача, Серёжа, тихо подбирала слова я, переставляя уже вымытые чашки на полку. У тебя ведь изжога была на прошлой неделе, врач запретил острое и пересоленное.
Он махнул рукой, жуя мясо:
Не прикрывайся ты врачами, Лена! Просто признай кухня не по тебе. Мама да! Мы на днях у неё были Какие у неё голубцы все один к одному, аккуратные, а соус? Сметана своя коровья, не эта магазинная кислота. Уют у неё какой запах пирогов, а не хозяйственного мыла
Я прикусила губу тогда ведь запах мыла стоял из-за того, что я после его последнего «готовки» всю технику домывала, даже люстру от жира. Но напоминать ему о том не было смысла Сергей обладал талантом незамечать собственные огрехи, зато недостатки мои из мухи до размера слона вырастить мог вмиг.
За ужином играл телевизор, и этот фон сопровождался постоянными назиданиями Сергея, ка́кой должна быть хозяйка и как у «нормальных» семей быт устроен. Я кивала ради приличия, думала о завтрашнем отчёте, дорабатывала в голове графики. Я работала старшим экономистом в крупной московской транспортной компании, и конец месяца традиционно превращал меня в выжатый лимон. Домой хотела приходить к уюту и тишине, а получала только порцию сравнений с восхитительной, непогрешимой и святой Марией Васильевной.
Свекровь моя и правда хозяйкой была ядрёной, не поспоришь. Но этот её талант походил на стихийное бедствие если начинала уборку, двигала всё и всех, выколачивала пыль даже из краёв шкафа, куда никто и взгляд ни разу не кидал. Сергей с детства вырос в культе материнского обожания и теперь искренне не понимал: почему я не бросаю свой диплом, карьеру и не окунаюсь в омут стирки, готовки и мытья окон.
Вечер постепенно тек в ночь, но напряжение не снижалось. Сергей закинул ноги на диван, уселся с планшетом, а я решила привести в порядок его рубашки к завтрашнему дню. Достала из корзины голубую сорочку, включила утюг, приготовилась прогладить воротничок
Опять не так гладишь, прозвучал у меня над ухом голос мужа.
Он стоял, скрестив руки, с упрямым, почти детским выражением лица.
Мама всегда сначала рукава, потом спинку, воротник только через влажную марлю, начал он. А ты паром жжёшь прямо по ткани, она блестеть будет, испортишь же!
Я поставила утюг и медленно выдохнула.
Серёжа, если ты знаешь лучше глади сам, сказала я ровно, хотя внутри опять всё сжалось.
Начинается. Я ж учу тебя, добра тебе хочу! Мама говорит: женщина должна уметь за мужем ухаживать это лицо дома. А ты то работа, то отчёты Дом запущен, всё время некогда
Запущен? глядела я вокруг на свой идеально чистый зал, на выстиранное и аккуратно сложенное бельё. Я ведь работаю, да и зарабатываю не меньше тебя, а всё же вечером экзамен на хозяйку сдаю по методичке Марии Васильевны?!
Вот, опять ты про деньги! Я не об этом говорю, а про заботу, женскую душу. Мама с утра уходила работать в библиотеку, вечером всегда борщ, котлеты, пироги. Отец как иголочка ходил, а ты…
Я махнула рукой он ушёл к себе, оставив меня всего лишь с желанием собрать чемоданы и уйти. Но уходить-то было некуда квартира, где мы жили, была моей, досталась мне от прабабки ещё до замужества. Сергей сюда пришёл только с китайским чемоданом и ноутбуком, однако за годы стал тут себя настоящим барином считать, а меня угрюмой прислугой.
Пошло несколько дней в ледяной тишине, как в старой коммуналке после скандала. Сергей находил пылинки на зеркале с мученическим видом, досаливал любое блюдо, даже не пробуя. Я молчала, уходила в работу. Наступала суббота день традиционного визита к Марии Васильевне на «семейный обед».
Утро суетное, Сергей нервничает, собирается, бубнит:
Лен, опять возишься! Одень то синее платье, что мама любит, а не эти брюки! Мама говорит: в джинсах как девчонка выглядишь, тебе уж тридцать восемь
Мне удобно так, выдохнула я, застёгивая молнию на любимых джинсах. Мы не к английской королеве собираемся.
На дороге он стучал пальцами по рулю кредитной машины, вноски за которую платила в основном я. У квартиры свекрови запахло тушёной уткой и сдобными булками. Мария Васильевна встретила сына объятиями с причитаниями:
Серёженька, как исхудал! Жена что, не кормит? Проходи, Лена. Тапочки в коридоре, только полы свежепомыты!
За столом опять начался привычный театр свекровь насытила сына лучшими кусками, сетовала, что молодёжь «домоводством нынче не морочится».
Вот, Серёжа, уточка с яблочками, томила три часа, не то что некоторые, лукаво кивала на меня. У вас в доме всё как-то уныло, недавно была тюль серая, окна грязные, стыдно! У женщины лицо её окно!
Сергей с готовностью поддакивал, а я ковыряла салатик и вспоминала мудрое: лучше недосол, чем пересол от пересола хоть скандала не будет. Но дальше пошло про современную молодёжь, клининговые компании («что за расточительность, Лена!»), отношение к дому.
Вот поэтому у вас и с ребёнком не получается, и ссоритесь вы, наверное, кинула иголочку Мария Васильевна, и я почувствовала, как внутри всё похолодело.
Вы знаете, из-за клининга не ссоримся, твёрдо ответила я и отложила вилку. Мы ссоримся, когда Сергей меня с вами сравнивает.
Наступила грудная тишина. Сергей поперхнулся компотом.
А что плохого равняться на лучшее? удивилась свекровь. Я тебя учу, Лена. Записала бы в блокнот рецепты мои, пока я жива…
Лен, не начинай, поддержал муж. Мама права.
Что-то лопнуло во мне окончательно. Я поднялась из-за стола:
Спасибо за обед. Было очень вкусно!
Куда ж так рано? удивилась Мария Васильевна.
Мы не уходим. Я ухожу. А Сергей, я думаю, останется пить чай с «Наполеоном» и потом ещё задержится. Ему полезно в родной атмосфере.
В прихожей Сергей попытался меня остановить, схватил за руку:
Лен, прекрати, не позорь перед мамой!
Серёжа, я домой. Голова болит. Ключи у тебя есть, приходи, как сможешь.
Я вышла в промозглый московский двор и впервые за долгое время вдруг почувствовала облегчение. В голове мой план возник отчётливо давно созревал, просто свой момент ждал.
Весь вечер я посвятила делу спокойно собрала все вещи Сергея: накидала его рубашки, носки, бельё, джинсы, любимые диски, даже кружку с зайцем. Тот костюм, что гладить через марлю полагалось, сложила особым пакетом. Грузовое такси наутро, вещи стояли ровным строем в коридоре.
Сергей вернулся поздно, злой пах пирогами мамы и каким-то победным самодовольством.
Сцену устроила мама из-за тебя корвалол пила! Ты эгоистка, Лена!
Он вошёл в спальню и стал, как вкопанный: чемоданы, коробки, пустой шкаф.
Это что, куда едем?
Я закрыла книгу, посмотрела прямо:
Никто никуда не едет. Ты переезжаешь к маме.
Он даже посмеялся:
Не смешно, Лен. Разбирай вещи, мне рано вставать…
Не смешно и не шутка. Я собрала всё твоё: одежду, документы, любимую кружку. Завтра в девять такси.
Лицо его налилось краской.
Ты что, выгоняешь меня из моего дома?
Из моего, Сергей. Это моя квартира, унаследованная до брака. Мы вместе жили, но тебе тут не по душе и еда не та, и быт не тот, и жена не мама. Я не могу и не хочу соревноваться с Марией Васильевной. Прими решение сам.
Он разозлился, заговорил о судах, затратах на ремонт. Но у меня были все чеки, я была готова выплатить ему компенсацию за обои и клей сберкнижка у меня открыта давно. А на всю большую мебель и технику у меня бумажки он не вкладывался.
Серьёзно, Лен, ты рушишь семью из-за каких-то изъянов в борще?
Тут дело не в борще, устало вздохнула я. Дело в том, что ты так и остался сыночком при маме. Тебе нужна мамочка, чтобы холила и лелеяла тебя. А мне, Серёжа, нужен партнёр, взрослый человек рядом.
Ночь он провёл на диване. Утром грузчики буквально вынесли его вещи, а он стоял в дверях, потерянный, с курткой в обнимку.
Лена, может, не надо? Мама не выдержит…
Скажешь ей правду: жена не така я, как мама мечтала, ты решил к маме вернуться. Она будет рада.
Дверь закрылась за ним, я повернула ключ два раза и впервые за долгое время рассмеялась тихо, легко и по-человечески хорошо. В квартире ни крика, ни ворчания, ни взглядов косых.
Пошла неделя одиночества и я, как вольная птица, наконец передохнула. Заказала клининг квартира сияла чистотой, на кухне купленная еда из гастронома, вечерами ванна, сериал, книжка. Гладить после работы мужские рубашки больше не нужно и, как оказалось, этого никто не заметил.
В четверг позвонила Мария Васильевна. Я взяла трубку.
Лена! Это что ж происходит?! Ты мужа из дома выгнала он тут всё на уши поставил! Он взрослый мужик, а лежит на диване и требует борща, как ребёнок!
Мария Васильевна, вы же сами говорили у меня всё плохо, у вас идеально. Сергей достоин лучшего, вот пусть и живёт у вас, как мечтал! Я обеспечить такой уровень сервиса не способна.
Не ёрничай! Я пожилой человек, мне покой нужен! У меня давление! Он и тут нашёл к чему придраться борщ пересолен, котлеты не так пожарены! Забирай его обратно!
Простите, но у меня заново ничего не будет, пояснила я спокойно. Мы разводимся. Пусть привыкает взрослеть.
Свекровь взвыла во весь голос. Я выслушала, но трубку отключила, потом и вовсе заблокировала номер и её, и Сергея.
Через месяц мы пересеклись в суде на разводе. Он стоял в смятой рубашке, с тусклыми глазами.
Лен, может, попробуем ещё раз? Мама заелась Нет терпения! Ты, оказывается, была золотом тишина, а не этот вечный призыв: подай, принеси, убери. Я понял, как мне хорошо было с тобой
Я смотрела с жалостью, но без сожаления.
Сергей, ты ищешь не жену, а удобство. Я не среда обитания, я человек. Пробуй строить свою взрослую жизнь.
Он пошёл на остановку, я села в свою машину, на соседнее сиденье кинула буклет туристического агентства. Всю жизнь мечтала увидеть Италию, а теперь пусть будет Италия.
Никаких грядок и борщей на даче под Брянском, только я, мои мечты и свобода. Я поехала по вечерней Москве, включила музыку погромче, опустила стекло: впереди жизнь, и она обязательно будет сытой и вкусной, даже если кто-то скажет, что в ней маловато соли.
