Куда ты ставишь эту стеклянную шкатулку? Я же просила убери её в антресоли, она совсем не вяжется с хохломским сервизом, говорила Марина, но внутри всё у неё бурлило, как щи в самой глубокой кастрюле. Она поправила платок на голове, оглянула мужа, который с недоумением переставлял хрустальную вазу с одного конца стола на другой.
Маришенька, всё равно ведь, Андрей жалко улыбался, и эта его кроткая, извиняющаяся ухмылка сегодня раздражала особенно. Лариса всегда любила эту вазу, говорила: тут салат «Оливье» сразу будто Новый год. А раз уж все собираемся вместе ради ребят, пусть им будет уютно.
Марина зависла с ножом в руке, будто хотела вырезать глубокий каньон у себя на душе. Остриё замерло над резаным огурцом. Глубокий вдох на раз, два, три, чтобы не крикнуть на всю квартиру.
Андрей, в голосе её сталь и лед. Даю тебе уточнение: мы зовём гостей в мой дом. Я, твоя официальная жена, два дня уже стол собираю. Я мясо мариновала, торт пекла, полы драила. И теперь ты настаиваешь на этой нелепой вазе, потому что её любила твоя бывшая? Для тебя это аргумент, да?
Андрей рухнул на табурет, как будто на плечи ему свалили мешок картошки.
Маринушка, не начинай. Мы ведь так решили у ребят двадцать лет, юбилей, им обоих родителей видеть хочется. Ну что мне делать избавиться от Ларисы? Она им мать, всего одна вечеринка, мечется он, будто растерянный школьник у доски. Переживём, поздравим, разойдемся. Только бы без скандала. Ты же у меня мудрая…
«Мудрая женщина.» Марине эта фраза всегда катилась в уши, как пустая консервная банка по асфальту. Мудрая значит удобная, молчаливая, терпеливая; можно ноги вытирать, она и бровью не поведёт.
Пять лет как они женаты. Марина приняла Андрея с его прошлой жизнью, с алиментами, вечными поездками к взрослым сыновьям-близнецам, когда те были ещё непростыми подростками. С ребятами Антоном и Павлом мирные отношения, и даже приятельские. Но Лариса… Лариса всегда отдельна, как выпавшая страница в семейной книге. Говорливая, всюду командующая, уверенная: Андрей её вещь, только погулять зашёл к другой женщине.
Я не против мальчиков, Марина упрямо, и с Ларисой смирилась, хотя нормальные отмечают в ресторане, а не тащат бывших в квартиру своей супруги. Почему мне сервировку её вкусы подстраивать? Может, мне во что-нибудь её переодеться, да прическу как у неё сделать?
Перегибаешь, отмахнулся Андрей, вставая. Уберу, ладно. Не дуйся. Через час ребята придут, Лариса с ними у неё «Волга» сломалась, она с ребятами на автобусе едет. Пусть праздник мягко пройдёт…
Он чмокнул Марину в щёку машинально и ускользнул бриться. Марина осталась среди посуды, кастрюль, мисок, как чудо в сказке накануне бала. В духовке пеклась свинина, жульен пузырился на сковороде, а в воздухе вместо аппетита повисло ощущение похорон самоуважения.
Через час шум в прихожей, взрывной смех и топот.
Где тут наш папа? голос Ларисы Марина ни с чем не спутает, визгливый и летучий. Андрюша! Мы тут!
Марина сняла платок, взглянула в зеркало и шагнула навстречу.
В полутёмной прихожей теснились близнецы, Павел и Антон, высокие, как фонари. Лариса между ними вся в алом обтягивающем платье, волосы в лаковой броне.
Мариночка, привет, сказала она скользко, взгляд не задержав, уже ищет Андрея. Смотрите, мы с гостинцами! Андрюша, давай сюда, банку с соленьями донеси!
Андрей мелькнул, сияющий, во всём хаосе.
Привет, бойцы! С днюхой! хлопает сыновей по плечам. Лариска, тебе зачем соленья? Стол ломится.
Да знаю ваши столы, округлила глаза бывшая жена, наконец взглянув на Марину. Должно быть, опять всё варёное да несолёное? Мальчишкам по-настоящему! Я принесла свои огурцы, помидорки, грибы. И холодец сварила на свиных ножках, не жидкое куриное желе, что ты в прошлый раз поставила.
Марина вспыхнула. В прошлый раз тоже было Лариса критиковала всё подряд, будто судья по фигурному катанию.
Здравствуйте, Лариса, Марина ровно и холодно. Проходите. Еды все хватит. Холодец говяжий, прозрачный, как озеро Байкал.
Поглядим, хмыкнула Лариса, прорвалась прямо в гостиную, словно на парад. А диван всё тот же? Говорила, цвет не идёт! И шторы старят комнату… У нас в квартире всегда светло было, помнишь, Андрюша?
Андрей тащит банки за ней, всё как надо у бывшей семьи.
Нам так нравится, уютнее, бормочет он на ходу.
Уютно когда душа поёт, а тут как в морге, вынесла вердикт и села на неправильный диван. Мальчики, идите руки мойте! Марина, что раздумалась? К столу, пора!
Марина сжала кулаки, ногти в ладонь «только ради Андрея, только чтоб не портить праздник».
С кухни молча, сама всё несёт. Андрей шепчет, хватая тарелки:
Не злиться на неё, Мариш, у неё ж натура. Командовать беззлобно, так воспиталась.
Я сама, отрезала Марина.
Застолье началось с промаха Лариса сразу уселась по правую руку Андрея, близко, как бы свою территорию обозначая. Близнецы напротив, Марина у выхода, как официантка в классном ресторане.
За моих богатырей! восклицает Андрей. Двадцать лет летит, как снег в марте!
Да-а, Андрюша, перехватывает Лариса. Помнишь, как ты меня в роддом через ледяной двор тащил? Жигули не заводится, ты вокруг бегаешь, смешной, в одной сорочке! Потом под окнами кричал «Кто? Кто?» Ох, смеху было!
Хохочет, кладёт руку на плечо Андрея тот растаял, вспоминая.
Были времена… Молодые, глупые…
А как Павлуха в луже утонул, а мы в гости к твоей маме торопились! Всё в грязи, ревёт, смех и грех! В фонтане мыли!
Всё про ту жизнь, что между Ларисой и Андреем была. «А помнишь наш отпуск в Сочи?», «А помнишь ремонт на кухне?», «А помнишь ты палец сломал, а я чай тебе наливала?»
Марина молчит, в салате вилкой ковыряет. Она лишняя, как лишняя ложка после чая. Ребята в телефонах, только изредка «угу» в ответ маме. Андрей весь растворился в винах прошлого, нынешнюю Марину будто забыл.
Марина, хлеб передай, Лариса не отрывает рассказ о том, как учила водить машину. «Тормози!» орёт он, а я газ жму. Еле остановилась! смеётся на всю гостиную. Стареешь тогда быстро!
Так было, улыбается Андрей. Ты всегда лётчицей была!
«Ты у меня…» эта фраза стрельнула в мозг. Марина смотрит: муж не поймал, что сказал. В глазах нежность, глупая молодость.
А вот салат солёный, вдруг воскликнула Лариса, отправляя «Оливье» в рот. Марина, ты влюбилась? Влюблённые пересаливают. В собственного мужа, наверное? Ха-ха, Андрюшка, попробуй мой холодец там прям мощь!
Через стол холодец прямо в тарелку Андрею, поверх марининского жульена.
Лариса, забери руку, тихо попросила Марина.
Что такое? удивилась Лариса.
Забери руку. У мужа моего моя еда. Не нужно свой холодец.
Повисла тишина. Близнецы оживились. Андрей замигал, как кукла «Петрушка».
Марина, ну что ты… пробормотал.
Вкусно тебе? Марина резко встала, шерсть стула скрипнула как злобный зверь. Хорошо, Андрей. Всё, что тебе вкусно твоя бывшая жена. Всё, что ты вспоминаешь жизнь двадцать лет назад. А всё, что тут хозяйничает, критикует меня, это вы семья, а я здесь прислуга, чтобы подать и не отсвечивать?
Ох, хватит тебе! проворчала Лариса. Что за нежности? Я же совет да дело.
Советы твои мне ни к чему, смотрит прямо в глаза бывшей. Я терпела ради Андрея. Ради ребят. Но вам прекрасно и без меня. Воспоминания, «ваши Жигули», «ваш отпуск». Я лишняя. Обслуживающий персонал.
Мариш, не надо… Андрей попытался схватить её за руку, но она отдёрнула. Мы просто вспоминали…
Вот и вспоминайте. Я мешать не буду.
Марина вышла из комнаты. Сквозь дверь проскользнул шёпот Ларисы:
Истеричка. Говорила тебе, Андрей, не твоя она. За себя слишком много воображает.
Марина зашла в спальню, руки дрожат, а в голове мед ясности. Дорожная сумка, косметичка, бельё, блузка, планшет. Нарядное платье прочь, джинсы, свитер.
Такси ждёт через семь минут.
Марина обулась, пальто накинула. Из гостиной смех Ларисы, хохот Андрея. Вспоминают и не ждут, что она вернётся. Думают заплачет, вернётся.
Окна ночные фонари, такси ждёт. Марина заглянула в гостиную.
Я ухожу, сказала она голосом, будто бьёт по стеклу.
Куда? Хлеб забыла? Андрей с рюмкой в руке.
В отель. У меня тоже праздник освобождение от хамства. Ваша старая гвардия пусть сама отмечает. В холодильнике полно еды, торт на балконе, посудомойка и таблетки под раковиной. Пусть Лариса покажет мастер-класс не только по соленьям, но и по уборке!
Ты спятила? Отель? Гости! вскакивает Андрей, рюмку роняет, водка пятном на скатерти.
Это твои гости, не мои. С днем рождения, ребята.
Дверь захлопнулась, отсекая вопли и Ларисино кудахтанье.
В такси город переливается огнями. Марина набрала номер шикарного московского спа-отеля.
Добрый вечер, есть люкс? Всё, через двадцать минут. Просьба шампанское и фруктовую тарелку в номер. И на утро массаж пораньше!
В отеле тишина, запах дорогого парфюма, никаких шкворчащих котлет, никакой суеты. Хрустящее бельё, светлая спальня.
Душ, халат, бокал шампанского на балконе, где город словно стеклянная ёлочная игрушка.
Телефон вибрирует, но беззвучный режим. На экране пятнадцать пропущенных Андрей. Три сообщения:
«Что ты устроила?»
«Вернись немедленно!»
«Марина, Лариса в шоке.»
Марина усмехнулась и выключила телефон. Глоток шампанского впервые за годы чувствует абсолютную свободу. Не думает понравится ли кому мясо, шумит ли чайник, не расстроит ли мужа. Одна, и это замечательно.
Утром её будит солнце. Завтрак омлет, сырники, кофе прямо в номер. Массаж, бассейн, ещё сутки продлила. Возвращаться не хочется совсем.
Поздно вечером телефон снова сообщения.
«Марина, ты где? Я переживаю.»
«Ребята ушли сразу после тебя, назвали нас цирком.»
«Лариса вечером уехала. Мы разругались.»
«Пожалуйста, ответь!»
Марина набрала мужа.
Алло! Маришка! Где ты? Андрей трясётся голосом.
В отеле, отдыхаю, Андрей.
Прости… Я дурак, всё сломал…
Как пережили встречу выпускников семьи?
Кошмар. Как ушла Павел сказал: «Ну вы родичи, придурки. Мама базарная, батя тряпка. Марина нормальная, а вы её выжили.» Они с Антоном ушли, даже торт не ели.
Гордость защекотала Марину. Мальчишки умнее.
Дальше?
Лариса заорала, что ребята свиньи, что ты их против неё настроила, командовать начала, чтобы я убирал. Я ей сказал раз хозяйка, пусть помогает. Вопила, тарелку разбила ту, из сервиза мамы твоей…
Сервиз мамин? Марина замерла.
Да, случайно… Я не выдержал, сказал ей такси вызывать и уезжать. Она припомнила мне всё: зарплаты, маму, «испорченную жизнь». Я выгнал.
Пауза, Андрей тяжело дышит.
Один сижу среди грязной посуды. Ничего не убирал. Руки не идут. Марин, возвращайся, пожалуйста! Я больше никаких бывших! Клянусь!
Посуду не убрал? уточнила Марина.
Нет. Всё стоит.
Отлично. До утра чтоб всё блестело. Ни Ларисыных огурцов, ни духа, ни холодильника, ни холодца. Всё в мусор. Если найду хоть запах её духов домой не вернусь. Понял?
Понял, всё вычищу. Просто приезжай! Я люблю тебя…
У тебя хорошо получается, когда думаешь головой, сказала Марина. Я приеду к обеду. И если ещё хоть раз кто-то меня критикует в моём доме уйду навсегда.
Она отключила трубку. За окном вспыхнул вечерний город; чашка кофе остыла. Жалко Андрея: слабый, запутавшийся. Но себя жаль больше ту, которая терпела.
Больше не будет. Побег в отель всё изменил. Теперь она имеет право быть главной в собственной жизни.
На следующий день, возвращаясь, Марина сразу почувствовала пахнет лимоном, окна настежь, дух скандала выветрен. Андрей, красноглазый, встречает в прихожей.
Всё убрал, отчитается как провинившийся школьник. Даже шторы постирал показалось, лаком от Ларисы воняет.
Кухня чистота абсолютная. Банок нет. Ваза исчезла.
А ваза? спрашивает Марина.
Выкинул. С холодцом. Больше не хочу её видеть.
Марина взглянула в его уставшее лицо.
Ладно, ставь чайник. Будем пить мой торт. Или ты и его выбросил?
Андрей облегчённо вздохнул, прижал её.
Оставил. Вкусный. Я ночью кусочек съел, от грусти. Ты у меня лучшая. Прости…
Прощаю. Но это был последний раз, Андрей. Последний.
Пьют чай и едят торт. Марина смотрит на мужа и думает: чтобы сохранить семью, иногда нужно уйти. Чтобы за пустым местом за столом осталась самая важная истина.
