Муж приказал: «Не спорь». Я не спорил я просто перестал соглашаться. Вот тут всё и началось.
Игорь вошёл на кухню с видом, будто только что подписал мирное соглашение между какими-нибудь дворами в Киеве, хотя на самом деле принёс всего лишь буханку хлеба и литр молока. В его плечах была царственная прямота, будто гипсовый монумент. После того, как неделю назад его назначили «исполняющим обязанности заместителя начальника отдела», мой муж перестал просто ходить он шествовал.
Лена, начал он, критически осматривая мою запечённую скумбрию. Я сегодня устал. Принимал важные решения. Давай дома будет тишина и стопроцентное согласие. Мне очень хочется, чтобы ты просто соглашалась. Устал сопротивляться среде на работе дай мне отдых дома.
Я застыл с вилкой наполовину ко рту. Ход был дерзкий, свежий. С учётом того, что мы жили в моей квартире в Одессе, а моя зарплата эксперта по риск-менеджменту позволяла не замечать курс гривны к доллару, его слова звучали как если бы мышь объявила коту, что отныне спит на его подушке.
То есть мне стать твоим эхом? уточнил я, чувствуя, как во мне просыпается тот самый волк, из-за которого меня уважают коллеги и побаивается свекровь.
Хочу, чтобы ты признавала моё начальство, напыщенно изрёк муж, поправляя галстук к семейному ужину. Мужчина это вектор, женщина его окружение. Не надо его гнуть, Лена.
Я внимательно посмотрел на Игоря. В его глазах светилась великая, чистая уверенность, обычно свойственная тем, кто решается перебежать Крещатик в неположенном месте.
Да, дорогой, улыбнулся я, откусывая рыбу. Ни споров, один консенсус.
С этого дня началась моя секретная игра: «Бойся своих желаний, ибо они сбываются максимально буквально».
Первый акт разыгрался в субботу. Игорь собирался на корпоратив он называл это «форум лидеров», я «вылазкой офисного люда на шашлыки».
Он сновал у зеркала в новых брюках, выбранных на свой страх и риск. Цвет как ему казалось модный баклажановый, но сидели они так, будто шарили их для кенгуру на сносях: пустота у бёдер, икра обтянута, словно кабанью колбасу в целлофан завернули.
Как, Лена? картинно выгнул грудь. Как тебе? Подчёркиваю свой статус?
Я обычно тактично намекал бы, что в этих штанах его статус скорее напоминает тамаду на свадьбе. Но я обещал не спорить.
Несомненно, Игорь, кивнул я, не отрываясь от книги. Очень смело. Сразу будет видно, кто тут ведущий. Цвет и покрой яркая индивидуальность, не перепутают.
Игорь воспрял.
Вот! Раньше бы ты сказала: «Сними, не позорься…» Учишься, жена.
Он ушёл, гордый как лось. Вернулся вечером насупленный, в чужих джинсах. Оказалось, в разгаре «Перетягивания каната успеха» баклажановый шедевр разошёлся с таким треском, словно рванула простыня надежды.
Почему ты не сказал, что они малы на стратегических местах?! орал он, запуская остатки брюк в угол.
Родной, но ты ж сам утверждал, будто они подчёркивают статус. Я не спорил. Видно, твой статус оказался чересчур упитан для такой ткани.
Настоящая драма развернулась с появлением тяжёлой артиллерии Оксаны Денисовны, мамы «вектора». Приехала в визит с ревизией; Игорь, чувствуя мой миролюбивый настрой, решил, что теперь ему всё дозволено.
Ужин. Мама с классической укладкой «на урожай» и прокурорским взглядом изучала гостиную.
Леночка, шторы у вас атмосфера лишают, выдала, жуя мой пирог. И пыль видна. У хорошей хозяйки пыль сама боится ложиться. Игорю нужен уют, а у тебя тут работа да работа.
Игорь поддакнул:
Да, Лена. Мама права. Ты всё на работе. Может, на полставки пойдёшь? Доходов хватит я уже на приличной должности.
Забавно: его «должность» давала прибавку, которой едва хватило бы на бензин и обед. Но я помнил: я не спорю.
Абсолютно согласен, Оксана Денисовна, покладисто ответил я. И ты, Игорь, прав. Много работаю, мало уютничаю. Шторы лицо дома.
Вот умница! воодушевилась свекровь.
Поэтому я решил уволить домработницу.
Повисла пауза.
Какую домработницу? насторожился Игорь.
Ну, ту, что приходит дважды в неделю. Ты же хотел экономии ради статуса хозяина, а мать руками жены требует уюта. Я согласен. Уволю помощницу. Всё сам: по выходным.
А… в будни? осторожно уточнил муж.
В будни, милый, будем наслаждаться естественным порядком вещей. Ты ведь не хочешь, чтобы я упахивался по ночам?
Две недели быт для Игоря обернулся адом: я с работы с улыбкой, а дома книжка. Посуда горой, пыль лежит дерзко и открыто, как снег на привокзальной площади. Его рубашки уныло висят помятыми тенями.
Лена, нет ни одной чистой рубашки! взвыл он во вторник с утра.
Я вчера шторы выбирал, как советовала мама. На глажку сил не осталось. А ты же теперь руководитель делегируй поглаживание самому себе!
Игорь схватил утюг, обжёг палец и в отчаянии надел свитер поверх рубашки с дыркой.
Кульминация всей этой балаганной трагедии настала, когда Игорь задумал «деловой ужин» на дому. Ждали самого Сергея Михайловича, начальника отдела, место которого Игорь пока лишь временно занимал, плюс затесалась пара статных коллег.
Лена, этот вечер мой шанс, метался он по кухне. Нужно показать: я глава семьи, у меня надёжный тыл. На столе всё должно быть по-богатому, по-домашнему, без ваших суши и карпаччо. Только мясо. Главное молчи. Твои идеи о логистике никому не интересны. Договорились?
Договорились, кротко подтвердил я. Богато, по-домашнему, молчу.
Надень что-нибудь… ну… настоящее женское.
Как скажешь.
Вечером я облачился в самый цветастый халат из всех, что дарила Оксана Денисовна, приберёг для подобных случаев. На голове соорудил улей из бигуди, венок иерусалимских башен.
На стол холодец, принесённый из кулинарии, дрожал вместе с нервами Игоря, куча варёной картошки и целиком запечённая свиная рулька, выглядевшая так, будто последний гость в хлеву умер от счастья. Салфетки лишь бумажные, сервировать без изысков, по-простому.
Гости собрались. Сергей Михайлович в очках посмотрел на мой наряд с интересом, но промолчал, Игорь слился лицом с бордовыми обоями.
Прошу к столу! пропел я громко, словно тамада на Пасху.
Ужин начался, всё ходило по канату. Игорь пытался блистать корпоративными оборотами, вроде «оптимизация процессов через распределение человек-часов», не понимая, о чём говорит.
Игорь, позвольте вас перебить, мягко встрял Сергей Михайлович. Но если мы перераспределим, как вы предлагаете, китайцев лишимся. Лена, а у вас мнение? Я слышал, вы лучший аналитик в «Глобал Капитал»?
Момент истины. Игорь бросил на меня убийственный взгляд: молчи!
Я сияюще улыбнулся и целеустремлённо посмотрел на мужа.
О, Сергей Михайлович! Я так, окружение. В семье все решения на Игоре. Он же вектор, я фон. Моя задача картошечку варить, мужа слушать внимательно. Он говорит, что женщинам от мысли о потоках кожа портится.
Сергей Михайлович подавился картошкой, коллеги переглянулись.
Игорь побледнел, пот катился по виску.
Нет, ну в самом деле, принимался я за второе дыхание. Игорь утверждает, что его решения на уровне миллионов. Я сими мыслями не разбрасываюсь. Кстати, Сергей Михайлович, расскажите Игорю, как «Эксель в облаке» выбил бы все ваши базы? Игорь тут пояснял минут сорок, что это новое слово, а начальство «ретрограды».
Это был последний выстрел. «Эксель в облаке» та идея, над которой ржёт весь отдел, а дома Игорь рассказывает, что он инноватор.
Что, Игорь, серьёзно предлагали внедрить это? Сергей Михайлович снял очки, разглядывая мужа словно редкое насекомое.
Я… как бы… идея… гипотеза… придушенно пробормотал Игорь, сползая лицом в холодец. Лена неправильно меня поняла…
Как же так, милый? развёл я руками. Ты же сам вчера расписывал гениальность, я же не спорил и соглашался.
Игорь мимолётным движением задел соусник, и алая лужа растеклась по скатерти, грозя его брюкам. Он выглядел как капитан, который сам титаник на айсберг вывел.
Гости ушли через двадцать минут, сославшись на срочные дела. На прощание Сергей Михайлович пожал мне руку:
Елена Анатольевна, если устанете только картошку варить, у меня отдел по стратегиям ждёт такого кадра.
За дверью Игорь задрожал.
Ты… ты меня опозорила! Ты это нарочно делала! Из меня идиота сделала на глазах у всех!
Я? удивился я, скидывая халат. Игорь, я весь вечер делал ровно то, о чём ты просил. Не спорил, не высказывался. Создавал фон. Если на этом фоне ты выглядел идиотом может быть, дело не в фоне, а в фигуре?
Он уже набрал воздух для громкой тирады, но я остановил жестом.
Теперь, дорогой, слушай ты. Не спорь, мне нужен отдых от твоих глупостей. Вещи твои в коридоре. Чемодан у двери. Вектор твой пусть теперь идёт к маме на Троещину. Там шторы маменькины, там никто не спорит.
Ты не смеешь! Я муж!
Ты был мужем, пока был партнёром. Когда решил стать «господином», забыл, на чьей жилплощади стоишь.
Я смотрел в окно, как он грузит чемодан в такси. Грусти не было ни капли. Лёгкость и запах запечённой рульки, который выветрился за вечер сквозняком свободы.
Вот что, девушки: не спорьте с тем, кто считает, что умнее вас от природы. Просто отойдите в сторонку. Пусть сам во всю прыть врежется об реальность. Звук падающей короны ляжет лучшей песней на женское ухо.
