Серёженька, у нас подсолнечное масло совсем исчезло, и стирального порошка на последнюю стирку осталось, Мария стояла в дверях комнаты, вытирая мокрые ладони о выцветший передник. Надо бы дойти до магазина, список уже приличный скопился
Сергей от телевизора не отрывался там шёл напряжённый хоккей: плей-офф ЦСКА с питерским СКА. Он лишь сердито дёрнул плечом.
Маша, ну сама же всё знаешь, тяжело протянул он, даже не глянув на жену. В комбинате опять задержки с зарплатой. Мастер сразу сказал премии в этом месяце не будет. Всё, что осталось, я тебе позавчера последние три тысячи гривен отдал. Крутись пока как-нибудь сама.
Мария тяжело вздохнула. Это его «крутись» она слышала последние полгода, будто семейный бюджет это резина: тяни сколько влезет, всё равно не порвётся. Она молча ушла обратно на кухню, приоткрыла скрипучий холодильник и с тоской посмотрела на забытую банку мочёных яблок да кастрюлю со вчерашним рассольником. Суп же был на куриных шейках, про нормальное мясо они уже три недели и не вспоминали.
Мария работала старшей медсестрой в днепровской поликлинике. Зарплата была стабильной, но небогатой. Раньше, когда Сергей приносил домой достойные деньги, они жили не хуже других: сдавали комнату летом на море под Мариуполем, покупали хорошую обувь, холодильник забивали под завязку. Но потом у мужа производство пошатнулось: кризис, зарплаты урезали, премии отменили. Сергей стал таскать домой сущие гроши, которых никак не хватало даже на коммуналку и его поездки на работу.
Питаться и хозяйничать теперь приходилось на жалование Марии. Она брала дополнительные смены, ночные дежурства, работала даже по праздникам иначе конца с концами не свести. А Сергей Сергей, возвращаясь уставший, бросался на диван, сетовал на судьбу, но ждал ужина непременно из трёх блюд
Вытягивай дальше прошептала Мария глядя на пустую бутылку из-под масла. Куда его дальше вытягивать, скоро лопну.
На следующий день, вернувшись после смены, Мария забежала в супермаркет. Долго стояла у мясного прилавка, разглядывая румяные бока свинины, но опять взяла лоточек куриных желудков дешево и сердито, если потушить со сметаной, вполне по-божески. На кассе выгрeбла все монеты из кошелька. До аванса было три дня, а в кошельке пустота.
Вечером, пока желудки томились под крышкой, Мария пошла протереть пыль в коридоре. Сергей уже посапывал после ужина, закусив пары банок пива «Рогань», которые, по его словам, купил на «нашаренную мелочь». Мария взяла его куртку повесить как положено, да тут почувствовала, что во внутреннем кармане что-то есть. Она знала лазить по карманам не дело, но когда стираешь, так положено всё проверять. Рука нащупала сложенный квадратиком чек.
То был банковский чек. Не из магазина. Из банкомата, выданный буквально сегодня в 19:10. Мария развернула бумажку и чуть не села на пол.
«Остаток на счету: 120 000 гривен.»
Она моргнула пару раз, думая, что ошиблась с нулями. Нет, всё было верно. Чуть выше надпись: «Зачисление зарплаты: 30 000 гривен.»
Тридцать тысяч. А домой он принёс три, уверяя, что это всё, что дали.
Мария тяжело опустилась на табурет, чувствуя, как подкосились ноги. Перед глазами пронеслись месяцы отказов самой себе: старые, промокшие сапоги, Сергей твердит «денег нет», про зубной врач только мечтать, а зубную боль глушить таблетками. Только куриные шейки и желудки, нищета и вечная экономия.
Обида и злость разлились по груди. Это уже не мелкая досада, а настоящее предательство. Пока она экономила каждую копейку, он спокойно копил сотни тысяч. На что? Новую машину? Другую женщину? Просто скрывает от жены?
Мария аккуратно засунула чек обратно в куртку. Хотелось выскочить к мужу и залепить этой бумажкой по лицу. Но скандал ничего бы не дал он стал бы оправдываться, врать, что копил на сюрприз или на «чёрный день».
Нет, тут нужен иной ход.
Мария вернулась на кухню и выключила плиту. Готовые желудки благоухали, но есть расхотелось напрочь. Она уложила их в контейнер, но, вместо холодильника, убрала в свою сумку для работы.
«Раз нет денег значит, нет», подумала она горько.
Утром Мария ушла раньше обычного, даже не сварив Сергею чая. На столе оставила только пустую кружку и записку: «Извини, продукты закончились, денег нет. Попей воды».
В поликлинике её мысли были только о доме. На обед впервые за долгое время заказала не только салат, а целую порцию гуляша с пюре и булочку и наелась на целый день.
Вечером домой она вернулась налегке, без сумок. Сергей встретил её с лицом голодной злости.
Маша, почему так долго, я уж есть хочу аж мутит. В холодильнике шаром покати! Ты разве не заходила в магазин?
Мария настояще спокойно сняла пальто, разулась и пошла в комнату.
Нет, Серёжа, не заходила.
То есть не заходила? А ужин где?
А ужина нет, ответила она, усевшись с книгой на диван. Я же говорила денег нет, аванс через два дня. Я сегодня только чай на работе попила, потерплю. И ты терпи, раз кризис
Сергей вытаращил глаза.
Ты прикалываешься? Где суп, где макароны?
Фантазия закончилась. Из воздуха ужин не сваришь. Я все свои деньги на коммуналку потратила. Всё, пусто.
Сергей стоял в удивлении. Наверное, ждал, что Мария, как обычно, что-то придумает: займет у коллег, раздобудет из заначки или отковыряет по сусекам.
Ну ты даёшь И что делать теперь?
Ну попей воды. Или ложись спать во сне голод не чувствуется.
Сергей хлопнул дверью и ушёл греметь на кухню шкафами и холодильником. Потом запахло сваренными макаронами простыми, без масла, без сосисок. Мария улыбнулась про себя вот и почувствовал, каково это, сидеть на пустых макаронах, имея сотни тысяч на счету.
На следующий день всё повторилось. Мария вкусно обедала на работе, по пути домой купила кофе и пирожное, съела их на лавочке в парке. Домой пришла спокойная и сытая.
Сергей встречал её уже с раздражённой агрессией:
Маша, это совсем не смешно! Второй день пустые макароны жру! Ты вообще кто хозяйка в доме или как?
Я жена, Серёжа, а не фокусница, кротко парировала она. Без денег ничего не купишь. Дай денег будет борщ, будет жаркое. Что не ясно?
Да где я тебе их возьму? заревел он, но уже избегая взгляда.
Ну и я ничего не могу. Значит, сидим на диете. Кстати, для фигуры полезно.
Вечером Сергей, раздражённо одевшись, вышел из дома. Вернулся с запахом хот-дога. Мария только отметила про себя на уличную еду деньги нашлись, а еду домой не принёс.
Так прошла неделя. Дом наполнился прозрачной тишиной и холодком. Мария перестала готовить, перестала мыть за мужем посуду: грязные тарелки он оставлял, но она не трогала. Стирать его вещи тоже перестала.
Порошка нет, отвечала она ему на очередную жалобу по поводу грязных рубашек. Новый купить не на что.
Сергей пытался давить то на жалость, то на совесть.
Совсем одеревенела! орал он в пятницу вечером. Я работаю, устаю, прихожу грязь да бедлам! Зачем мне жена?
А мне зачем муж, спокойно взглянула Мария, который не может семьи накормить и порошок купить? Я тоже работаю и устаю, но почему бытовые заботы только на мне?
Потому что ты женщина! Должна!
Женщина должна заботиться и любить, когда о ней тоже заботятся. А когда всё в одни ворота, так не бывает.
В субботу утром Мария проснулась от запаха жарились яйца с колбасой. Вышла на кухню: Сергей за столом, хрустит бутербродами с дорогим сыром и колбасой, кофе дымится в кружке. Увидев жену, поперхнулся, но быстро взял себя в руки.
О, встала. Садись, если хочешь, проворчал он. Нашёл немного мелочи в старой куртке. Сходил, купил.
Мария только уселась напротив и мысленно усмехнулась н-да, нашёл мелочь, сразу на деликатесы хватило.
Я не голодная, соврала. Хотелось понять, как дальше себя поведёт.
Сергей ел, отводя глаза. Видно было на душе муторно.
Маша, может, хватит эту комедию играть? Я занял у Витьки пять тысяч вот, возьми, сходи нормально в магазин, свари борщ, а то сил нет так жить.
Он кинул купюру на стол. Мария с минуту смотрела, потом подняла взгляд.
Занял у Витьки, говоришь? Вот доброта. А отдавать чем будешь? Зарплаты-то всё равно нет.
Отдам как-нибудь, не твоё дело! огрызнулся он. Иди в магазин.
Мария взяла купюру. Покрутила в руках.
Хорошо. Я куплю себе что нужно. А ты ходи к Витьке, если он такой добрый.
Ты о чём? Сергей вскочил, чуть не перевернув табурет. Я тебе дал на семью! Или семья только я должен?
На семью? Мария встала, голос её стал ледяной. А когда ты получил тридцать тысяч, три дня назад, чьи это были деньги? А сто двадцать тысяч на счету чьи «фонд голодающих мужей»?
Сергей замер. Лицо побелело, губы запрыгали.
Ты рылась в моих карманах?! Шпионка!
Не переводи стрелки. Я случайно нашла чек, когда стирала твою куртку. И самое гадкое даже не то, что ты скрываешь деньги. А то, что ты спокойно смотришь, как я перебиваюсь остатками, как в рваных сапогах хожу, как прошу на порошок! Тебе не стыдно?
Я копил! взвыл он, стукнув по столу кулаком. Нам на машину! Моя ведь совсем рассыпалась! Хотел сделать сюрприз! А ты
Сюрприз? Мария горько усмехнулась. Сюрприз это когда ты не заставляешь жену экономить на еде ради чего-то. Когда планируешь вместе, ради цели. А так ты просто жил за мой счёт. Ты паразитировал, Серёжа.
Ты ничего не понимаешь! Мужику нужна машина, чтобы не выглядеть идиотом перед людьми! А ты с куриными потрохами своими! Подумаешь, месяц потерпела. Не умерла ведь!
Нет, не умерла, кивнула Мария. Но кое-что во мне умерло. Уважение. Доверие.
Она положила купюру обратно на стол.
Возьми. Купи себе на них билет.
Куда? растерялся Сергей.
Куда хочешь: к маме, на квартиру, хоть к чёрту. Мне всё равно. Я больше не желаю быть женой человеку, который считает меня прислугой.
Ты меня гонишь? Из-за денег? Сергей глядел с недоумением. Для него всё было иначе: ну, спрятал, да ведь «из благих побуждений»!
Не из-за денег, Серёжа. Из-за отношения. Собирай вещи.
Он не ушёл сразу. Был долгий тяжёлый скандал, он кричал, обвинял, потом льстил и уговаривал, обещал шубу (с этих самых денег), но Мария так и осталась непреклонна. Она, будто впервые увидела в нём мелочного, жадного, чужого.
К вечеру он собрал спортивную сумку.
Пожалеешь! кинул на прощание. Останешься одна со своими кошками! А я себе найду нормальную!
Удачи, только сказала Мария и закрыла дверь за его спиной.
Когда замок щёлкнул, она села прямо на пол, обессиленная. Хотелось плакать, но даже слёз не было, только звенящая пустота.
Прошла на кухню. Там сиротливо лежала на столе колбаса, что Сергей купил утром. Мария молча бросила её в мусорное ведро. Открыла холодильник: он был пуст, если не считать контейнера с куриными желудками, о которых она совсем забыла.
Ну и ладно, сказала вслух. Теперь хоть ясно, куда идут мои деньги.
Прошёл месяц.
Мария возвращалась домой не спеша. Было начало мая, в воздухе пахло сиренью и свежей травой. Она зашла в супермаркет, не торопясь прошлась по полкам.
В корзине оказались: маленькая баночка красной икры (по скидке), кусочек хорошего сыра с плесенью, бутылочка белого сухого вина, свежие овощи, стейк из форели.
На кассе расплатилась картой, понимая теперь деньги всегда есть. Оказывается, жить одной куда дешевле: коммуналка упала, продуктов нужно мало, расходов на пиво, сигареты и бесконечные «на бензин» нет.
Дома включила любимую музыку, запекла рыбу, налила вино, устроилась у окна, смотря на огни города.
Телефон звякнул сообщение от Сергея.
«Маш, привет. Как ты? Может, встретимся, поговорим? Я всё понял Был неправ. Машину ту так и не купил. Деньги есть. Давай попробуем заново? Я соскучился».
Мария посмотрела на экран, сделала глоток вина. Она вспомнила, как он кричал про куриные потроха. Как унижалась и выпрашивала на порошок.
Она удалила сообщение и заблокировала номер.
Я тоже скучала, с улыбкой сказала своему отражению в тёмном стекле окна. По себе настоящей. По жизни без унижений. И никому больше себя не отдам.
На следующий день Мария купила новые сапоги дорогие, мягкие, итальянские. И выбрала путёвку в санаторий под Трускавцем на две недели. Зарплаты вполне хватило.
Вот так и выяснилось, что жизнь после развода не заканчивается. Наоборот, она становится ярче. И чище.
