Опять ты этот сервиз достала? Я ж тебя просил тот, с золотой каймой, что мама к годовщине подарила. Солиднее выглядит, недовольно проворчал Виктор, изучая тарелку, которую Светлана только что поставила на белоснежную скатерть.
Светлана на миг застыла с пучком петрушки в руке. Хотелось резко ответить: «Сервиз с золотой каймой в посудомойке мыть нельзя, а у раковины возиться в час ночи после гостей мне вообще не в радость». Но сдержалась мужу сегодня пятьдесят, юбилей, и портить вечер с самого начала не хотелось.
Витя, тот сервиз на двенадцать персон, а нас четверо. К тому же эти тарелки поглубже, для жаркого удобнее, спокойно ответила она, продолжая укращать заливное веточками зелени. Проверь лучше, холодная ли водка. Гена с Ларисой вот-вот придут.
Виктор что-то пробурчал себе под нос и пошел проверять холодильник. Светлана выдохнула. Уже неделю жила в режиме «успеть всё»: конец квартала, отчёты нервы мотают, а тут ещё к юбилею готовиться. В ресторан идти Виктор отказался категорически: «Лучше, чем ты, никто не приготовит, Оля. И не переплачивать за пафос».
Конечно, приятно, когда муж тебя хвалит, но это была обычная экономия и страх перед счетом. Светлана три вечера после работы мариновала мясо, варила овощи, пекла бисквит для «Наполеона» и крутила рулетики из баклажанов для любимого именинника. В ногах звоны, спина ныла, а на маникюр не осталось ни времени, ни сил обошлась прозрачным лаком.
Звонили в дверь.
Сейчас! громко крикнул Виктор, лицо тут же преобразилось сросшаяся хмурость сменилась радушием хозяина.
В прихожую грациозно вошла Лариса жена Гены, давнего друга Виктора. Как всегда, стройная, ухоженная, в элегантном платье из местного бутика. В руках маленький пакетик из «Детского Мира». Следом заходил Гена, нагруженный подарками и парой бутылок «Белуги».
Светочка, солнышко! Лариса чмокнула хозяйку в щеку, пахнув дорогим парфюмом. Ну тут просто аромат, объедение! Ты, как всегда, чудо на кухне. Я вот Гене сразу сказала хочешь праздник, веди меня в ресторан, у меня маникюр, к плите не подойду.
Светлана невольно спрятала руки за спину.
Ну, кто-то должен и домашний уют создавать, улыбнулась она, беря пальто у гостьи. Проходите, все уже сервировано.
За столом традиционные тосты за здоровье юбиляра, рассуждения насчет подарка (Гена купил спиннинг, о котором Виктор мечтал с весны), шутки, смех. Светлана металась между кухней и гостиной, меняла тарелки, добавляла закуски, чтобы бокалы не пустовали. На себя только ложку оливье и кусочек сыра нашла время.
Виктор после первой рюмки расслабился и, поглядывая на Ларису, произнёс вслух:
Ты, Лариса, просто очарование! Гляжу и думаю в чём секрет? Ешь и ни грамма лишнего, платье сидит идеально, видно следишь за собой.
Лариса кокетливо поправила волосы.
Виктор, ну что ты, прямо неудобно! Просто дисциплина: фитнес три раза в неделю и никаких булочек на ночь. Ну и конечно, хороший уход сейчас, как раз, новый крем попробовала, чудо!
Вот! Дисциплина! Слышишь, Света, Виктор наставительно помахал пальцем, А ты всё жалуешься: устала, некогда. Вон, Лариса тоже работает а выглядит на все сто!
Светлана как раз несла к столу огромное блюдо с запечённой бужениной и замерла. Она главный бухгалтер на крупном предприятии, дом, дача, помогала с внучками, когда дочки привозили их на выходные. Лариса работала администратором в салоне красоты по сменам, детей не было.
Вить, давай не будем сравнивать, попыталась сгладить Светлана, не желая ссориться, У всех совершенно разный ритм. А буженина у меня в этот раз по-новому попробуй, с черносливом.
Но Виктор уже распалился. Алкоголь расслабил язык, пошли привычные причудливые мужские заключения.
Да что буженина! Важно не это, а эстетика… махнул рукой. Генка, тебе повезло. Приходишь домой, а там не хозяйка в халате, а фея. Глаза радуются! У меня всё иначе кастрюли, запах лука и оправдания: «у меня спина», «давление» Одни отмазки, обычная лень!
Гена почувствовал неловкость, попытался сменить тему:
Витя, ты что! Света золотая. Мясо пальчики оближешь! Моя Лариска такие не готовит у нас полуфабрикаты или доставка чаще.
Вот именно! подхватила Лариса. Я не люблю готовить, зато на себя всегда есть время. Мужчина любит глазами, правда, Вить?
Виктор искоса посмотрел на жену друга и улыбнулся масляно.
Золотые слова! Любить глазами. А тут он кивнул в сторону Светланы, которая присела напротив, сложив уставшие руки на коленях. Свет, ну вот вроде платье у тебя, причёска, а всё равно какое-то замученное выражение. У Ларисы искрится взгляд, энергия, а у тебя только ценники из «Пятёрочки».
Наступила тяжелая, звенящая тишина. Гена уставился в тарелку, Лариса трогала салфетку нервными пальцами. Светлана вспомнила, как накануне Виктор заныл чистых рубашек нет и она в полночь гладила ему та самую голубую, в которой он сейчас сидел и поливал ее грязью. Вспомнила, как отказалась от косметолога ради его подарка: добавила рубли к спиннингу от коллег.
Вить, прекрати, тихо, но твердо сказала она. Перебрал.
Я не перебрал! Я правду говорю! Друг познаётся в беде, а жена в сравнении! Я сравниваю и сравнение не в твою пользу. Почему Гена может привести жену и гордиться а мне стыдно! Себя в зеркало видела? Расплылась, морщины А ведь ровесницы!
Мы не ровесницы, Витя, ледяным тоном сказала Светлана. Ларисе тридцать девять, мне сорок девять. И Лариса не таскает сумки на пятый этаж, когда лифт ломается потому что ты на диване лежишь.
Ой, опять началось! Виктор закатил глаза. Я работаю! Деньги приношу, жена должна соответствовать. А ты курица наседка, только и можешь, что салаты строгать. Вот, кстати, салат! ткнул вилкой в селёдку под шубой. У Ларисы на Новый год пробовал лёгкий, воздушный. А у тебя, как и ты каша майонезная.
Это было последней каплей. Словно что-то оборвалось внутри у Светланы. Запасы терпения, на которых их брак держался четверть века, кончились без остатка. Осталась пустота и ледяной гнев.
Она медленно встала. Виктор, не замечая перемены, продолжал разглагольствовать, обращаясь к Гене:
Ну, скажи же, женщину вдохновляет эстетика! А тут халат, тапки, борщ Скукота!
Светлана подняла со стола блюдо с «Селёдкой под шубой». Полтора кило слоёного салата, промазанного майонезом, украшенного свеклой.
Обошла стол, встала рядом с мужем тот аж замолчал.
Что встала? Соли мало? Майонеза пожалела?
Нет, Витя, тихо сказала Светлана, голос не дрожал. Всё хватает. Ты прав я только и умею, что салаты, вот и держи его ты ведь эстетики хочешь.
Она перевернула блюдо.
Время словно остановилось. Гена открыл рот, Лариса, ошарашенная, ахнула. Шуба медленно шлёпнулась Виктору на колени, на светлые брюки те самые, свежие, что он к юбилею купил.
*Чвак.*
Майонез стекал по штанам, свекла въедалась в ткань, куски селёдки приземлялись между ног.
Молчание. Виктор смотрел на ноги, не веря происходящему. Свекольный сок разливался по ткани.
Ты Ты что наделала?! взревел он, вскочив, салат падал на ковер, ботинки. Ты с ума сошла?! Новые брюки! Дура!
Светлана спокойно поставила блюдо на стол.
Зато вкусно, Витя. И, что важно, натурально. Всё своими руками.
Да я тебя!.. Виктор вскочил, размахнулся. Гена опомнился вцепился другу в руку.
Витя, тормози! Ты сам довёл!
Я?! Я что не вправе правду сказать?! визжал Виктор.
Лариса прижалась к спинке стула, бледная. Вечер был испорчен.
Светлана посмотрела на Виктора так, словно увидела жука, которого хочется пришибить.
Убирать будешь сам, твёрдо произнесла она. Или вызывай клининг. Ты же у нас статусный, зарабатываешь. А я пойду, займусь собой. Как ты там решил? Вдохновляться.
Она развернулась, вышла. В вестибюле спокойно надела плащ, взяла сумочку. Доносились мат Виктора, нервный голос Гены.
Свет, ты куда?! Лариса, всполошенная, выбежала. Не бросай его, он напился, не со зла…
Со зла, Лара, сказала Светлана устало. Всегда так думал, трезвым просто молчал. Спасибо за визит. Прозрела, наконец.
Вышла в прохладный осенний вечер. Идти некуда дома оставаться невозможно. Села на лавочку, вызвала «Яндекс.Такси». «К маме» решила. Мама умерла два года назад, квартира пустовала, сдавать не решалась. Теперь пригодилась.
Вечером Виктор звонил ей раз двадцать сперва ругаться, потом, протрезвев, вдруг умолял. Светлана не брала трубку. Купила в ночном магазине бутылку «Каберне» и шоколад, доехала до маминой квартиры: там пахло старыми книгами, и впервые за годы просто легла на диван, не думая ни о белье, ни о завтраке.
Следующие две недели для Виктора стали адами.
Светлана не вернулась ни на завтра, ни через день. Жила у мамы, ходила на работу, вечерами записалась на тайский массаж тот, о котором мечтала годами.
Виктор оказался один в квартире, где еда не появлялась сама, носки не прыгали в стиральную машину по волшебству и не оказывались там сложенными. Три дня хорохорился пил пельмени, носил джинсы (те самые брюки окончательно испорчены, химчистка отказалась). По телефону Гене сетовал:
Вернётся, куда денется, кому она в пятьдесят нужна? Побесится и простит.
Но на четвёртый день рубашки закончились. Гладить не умеет. На пятый живот скрутило от пельменей. На шестой кончилась туалетная бумага.
Квартира вдруг стала грязной пятно от салата на ковре начал вонять, майонез кисло тянул. Уют, казавшийся обычным, исчез за пару дней.
А Светлана стала другой. Перестала таскать тяжелые сумки готовить-то только для себя. Высыпаться наконец начала. Коллеги замечали изменения в бухгалтерии шутили:
Светлана Петровна, влюбились?
В себя, девочки. Наконец-то в себя.
Через две недели Виктор подкараулил её у офиса жалкий, небритый, с помятой рубашкой и гвоздиками.
Свет начал несмело.
Что тебе, Витя?
Свет, ну хватит, домой пора. Цветы полить. И кот скучает…
Кота не было.
Я не вернусь, Витя, спокойно ответила Светлана. Подала на развод. Жди повестку из суда.
У Виктора отвисла челюсть.
Какой развод?! Из-за какого-то салата? Из-за пары слов? Мы же двадцать пять лет вместе!
Двадцать пять лет я была удобной функцией кухаркой, прачкой, уборщицей. Вот пыталась быть феей, для тебя не человек. Хочешь фею, ищи Ларису, например, хотя Гена тебе не простит. Или другую, которая пахнет духами, ходит по залу и ничего не делает, только знай феи борщи не варят и унитазы не моют.
Свет, прости! взмолился он. Дурак, не подумал, сболтнул Давай шубу тебе куплю? Фитнес-абонемент?
Светлана усмехнулась, горько и радостно.
В фитнес сама хожу, для себя, не для тебя. И шубу куплю, если захочу зарплата теперь хватает, когда не трачу на твои спиннинги, рыбные деликатесы для друзей.
А я? растерянно спросил Виктор. Я же не умею стиралку включать…
Инструкция в интернете, Витя. Или найми домработницу. Я увольняюсь с должности жены без пособия.
Рукав выдернула и пошла к метро. Походка лёгкая, спина прямая.
Виктор ещё долго стоял с гвоздиками. Вспоминал юбилей, буженину, уютный свет и момент, когда салат стекал по ноге.
Дура, шепнул, но уверенности не было. Ну и дура
Вернувшись домой в одиночестве, смотрел на грязную посуду, пятно свеклы. Позвонил Гене:
Ген, примешь? Поесть хочу, домашнего.
Прости, Вить, тот отвечал напряжённо, С Ларисой поругались. Я ей про пельмени сказал устроила скандал: «Не записывай меня в кухарки! Вон у Светы салат на штанах закончился. Я не хочу так». Так что Доширак наш выбор.
Виктор положил трубку, посмотрел на пятно на ковре вырисовывалось сердце. Разбитое, грязное, свекольное.
Прошло полгода.
Светлана и Виктор тихо развелись. Дети попробовали их помирить, но, увидев мать сияющую, отца вечно хмурого, выбрали её.
Виктор плоховато освоил бытовые дела. Похудел, поблек, рубашки гладили в прачечной дорого, но выбора нет. Пробовал встречаться все женщины казались «не такими»: одна не жарила котлеты, другая хотела только рестораны, третья сразу поинтересовалась зарплатой и скривилась.
А Светлана встретила сорок девятый день рождения в небольшом кафе с подругами. Новое платье, свежая стрижка.
Свет, не жалеешь? спросила подруга. Столько лет ведь
Светлана размешала кофе, улыбнулась:
Жалею, сказала честно. Что не вывалила ему салат на голову десять лет назад. Столько потеряно, стараясь быть идеальной для того, кто не ценил.
За окнами весенний город, мимо шли пары. Светлана знала: её счастье от неё самой зависит. Не от толщины колбасы и не от чьих-то комплиментов чужим женам. И руки её больше не пахнут луком, а дорогим кремом.
А салат Салат она теперь покупает в кулинарии. Слегка, только когда так хочется.
