Утро началось, как обычно. За окном ещё не светало, но уже слышался глухой гул просыпающегося Киева. Я открыл глаза, потянулся и посмотрел на спящего рядом со мной Алексей. Он лежал на спине, рука свисала с кровати, лицо расслабилось, будто у ребёнка. В такие минуты я пытался не думать о наших последних ссорах, о его странной отстранённости, о том, как он стал поздно возвращаться с работы, говоря: «всё в порядке, просто много дел». Я хотел ему верить. Я хотел, чтобы всё было хорошо.
Доброе утро, прошептал я, касаясь его плеча.
Он вздрогнул, открыл глаза.
Уже? пробормотал он, зевая. Ты рано встала.
Хочу кофе, улыбнулся я. Может, позавтракаем вместе?
Конечно, кивнул он, вставая. Сам сварю.
Я улыбнулся. Это был редкий проявление заботы с его стороны. В последнее время он почти не участвовал в домашней жизни, и я списывал это на усталость. Но сегодня он выглядел иначе. Чрезвычайно внимательным. Чрезвычайно старательным.
Я принял душ, а вернувшись, на кухне уже стоял аромат свежезаваренного кофе. Алексей стоял у стола, разливал тёмную жидкость по чашкам. В одну мою любимую фарфоровую с голубыми цветами он налил кофе, а вторую, с трещиной на ручке (которая всегда принадлежала моей тёще), оставил пустой.
Сварил тебе поособенному, сказал он, передавая мне чашку. Как ты любишь: с каплей молока и щепоткой корицы.
Спасибо, улыбнулся я, но в тот момент мой нос улавил странный запах. Не кофе. Чтото резкое, химическое с ноткой горького миндаля.
Я нахмурился.
Что это за запах? От кофе?
Алексей бросил быстрый взгляд на чашку.
Не знаю. Может, новый помол? Или молоко испортилось?
Я снова понюхал. Горький миндаль. Я вспомнил, как в детстве бабушка говорила: если пахнет горьким миндалём это калий цианид. Тогда я не поверил, но позже в школьной химии узнал, что цианид действительно имеет такой запах. Он смертельный.
Сердце забилось.
Лёша, ты точно ничего не перепутал? спросил я как можно спокойнее. У меня аллергия на некоторые добавки. Может, лучше я возьму другую чашку?
Он замер на секунду, потом улыбнулся.
Да брось, это просто кофе. Выпей, пока не остынет.
Я кивнул, но в коридоре послышались шаги. Вышла из своей комнаты моя тёща, Марина Петровна. Жёсткая женщина с холодным взглядом и привычкой замечать всё. Мы никогда не ладили. Она считала, что я «не подхожу» её сыну, «слишком простая», «в её семье такие, как я, не живут».
Доброе утро, сухо сказала она, подходя к столу.
Мам, доброе, Алексей поцеловал её в щёку. Я сварил кофе. Вот твоя чашка.
Он протянул ей пустую чашку с трещиной.
Где мой кофе? спросила она, нахмурившись.
Сейчас наллю, сказал Алексей, берясь за чайник.
В тот момент она сделала то, что спасло мне жизнь. Быстро встала, взяла мою чашку с кофе и сказала:
Подожди.
Она посмотрела на меня с отвращением.
Алексей замер. Его глаза расширились. Он посмотрел на меня и в этом взгляде я увидел не страх, не гнев, а разочарование.
Что ты там возишься? крикнула тёща, беря мою чашку. Наливай кофе, а не стой, как дурак.
Алексей медленно налил мне кофе в пустую чашку.
Я села. Сердце стучало. Я не могла оторвать глаз от чашки перед тёщей, той же, с запахом горького миндаля.
Здесь отрава, пробурчала она. Но пить можно.
Я наблюдал за Алексеем. Он сидел, опустив голову, тыкая вилкой в омлет. Ни слова, ни взгляда, ни улыбки.
Через десять минут тёща вдруг скривилась.
Чтото не так с желудком пробормотала она. Голова кружится.
Вам плохо? спросил я, стараясь не выдать паники.
Да, немного она поставила чашку. Такое ощущение, будто будто я задыхаюсь.
Она встала, но сразу пошатнулась. Алексей схватил её.
Мам! Что с вами?
Ты ты она посмотрела на него, глаза расширились. Ты хотел меня
И упала.
Я закричал. Алексей бросился к ней, позвал скорАлексей бросился к ней, позвал скорую, но её уже не стало.
