Славик, у нас подсолнечное масло закончилось, и стирального порошка почти не осталось, Даша стояла на пороге комнаты, вытирая влажные ладони о старый ситцевый фартук. Надо бы сходить в магазин, список накопился внушительный.
Слава не сразу оторвался от мерцающего экрана телевизора, где в этот вечер показывали напряжённый хоккейный матч между «Динамо» и «СКА». Он недовольно пожал плечами, не оборачиваясь:
Даш, ну ты же понимаешь ситуацию, протянул он раздражённо. Опять задержали аванс, начальник в цехе сказал, премии не ждите. Две тысячи гривен тебе на днях отдал последние, растяни как можешь.
Даша устало выдохнула. Слово «растяни» она слышала последние полгода едва ли не каждый день. Казалось, семейный бюджет это резиновый шнур, который можно тянуть до бесконечности. Она молча вернулась на светлую кухню, приоткрыла скрипучий советский холодильник и увидела только банку маринованных огурцов и кастрюлю с остатками позавчерашней похлёбки. Суп был постный, на куриных шеях: на нормальное мясо они с мужем не решались тратиться уже третью неделю.
Даша работала старшей медсестрой в районной поликлинике Харькова. Зарплата была хоть и маленькая, но надёжная. Когда-то Слава приносил домой хорошие деньги жизнь шла ладно: на Черноморское побережье летом ездила вся семья, гардероб пополнялся, холодильник гудел, набитый едой. Но года два назад, после разговоров Славы о сложностях на заводе, всё изменилось: зарплата упала до смехотворной, премии обнулили, домой приносил копейки лишь на оплату квартиры и бензин его «десятки».
Весь груз забот, связанный с едой и бытом, лег на плечи Даши. Она брала подработки, соглашалась на ночные смены, будто надеясь, что вскоре кризис развеется. А Слава? Возвращался с работы, тяжело опускался на диван и с видом великомученика требовал полноценный ужин.
Растягивай… уныло прошептала Даша, глядя на пустую маслёнку.
Следующим вечером, возвращаясь с работы, измотанная и уставшая, она зашла в супермаркет возле дома. Долго стояла у витрины с мясом, смотрела на аппетитные кусочки свинины, но в корзину отправила только пачку куриных желудков. По-украински экономно: если долго тушить со сметаной, получится что-то съедобное, решила она. На кассе высыпала в ладонь всё до последней копейки; кошелёк опустел до аванса ещё три дня.
Дома желудки варились на медленном огне. Слава уже похрапывал, наевшись на ночь и запив всё пивом, на которое якобы нашёл «мелочь». Даша решила навести порядок в прихожей. Она взяла его куртку повесить как следует и ощутила в глубине кармана что-то твёрдое и шуршащее. Привычка проверять карманы перед стиркой была неубиваемой.
Она извлекла сложенный чек. Но это был не магазинный чек, а квитанция с банкомата буквально за сегодняшний вечер. Даша расправила его и невольно осела на пуфик.
«Остаток на счету: 345 000 гривен».
Может, она не так увидела? Нет, все цифарки чёткие и ровные. Чуть выше: «Зачисление заработной платы: 78 000 гривен».
Семьдесят восемь тысяч. А домой принёс две.
У Даши закружилась голова. Она вспомнила, как месяц назад вынуждена была ходить на работу в трещащих сапогах Слава тогда сказал: «Потерпи, денег ни копейки». Вспомнила, как давилась обезболивающими вместо того, чтобы сходить к зубному. Вспомнила вечные куриные шеи вместо мяса. Всё навалилось, как волна.
Горькая обида, как едкая кислота, растеклась по груди. Её обманули. Пока она молча экономила, он копил сотни тысяч. На машину? На другую? Или просто из упрямой жадности?
Даша аккуратно спрятала чек обратно. В груди клокотала злость. Захотелось ворваться к Славе, разбить тарелки, устроить скандал, выставить его на улицу. Но она сдержалась в этой войне нужны не крики, а спокойствие.
Она выключила плиту, переложила ужин в контейнер свой, личный, не для общего холодильника.
«Нет денег нет и еды», подумала она, чуть злорадно.
Утром Даша ушла на работу раньше обычного. Завтрак мужу не приготовила, оставив записку: «Извини, еды нет. Денег нет. Попей воды».
Весь день она была как на автопилоте, но на обеде купила не просто салатик, как обычно, а настоящий обед: борщ, картофельное пюре, котлету, компот и плюшку. Позволила себе роскошь поесть вкусно.
Вечером Даша шла домой налегке без тяжёлых сумок, с ощущением внутренней прямоты.
Слава встретил её шумно:
Даша, ты что так поздно? Я голодный есть нечего, даже яйца закончились. Ты зашла в магазин?
Даша медленно сняла пальто, села на диван.
Нет, Славик, не зашла.
Как это? А ужин? Слава за ней в след. Ты всегда что-то готовила!
Деньги кончились. Аванс будет только через два дня. Я сегодня только чаю на работе попила. Терплю. И ты потерпи. Кризис!
Слава закипал:
Ты издеваешься? Где суп? Где борщ? Ты что, жениться не хотела?
Фантазия закончилась, милый. Котлеты из воздуха не лепятся. Если денег нет где же продукты взять? Свои последние копейки я истратила на коммуналку.
Он хлопнул дверью, ушёл на кухню гремел кастрюлями, возился с полупустым пакетом макарон. Запахло пресным тестом. Даша усмехнулась: макароны без масла для миллионера, шучу, подумала она.
Так шло несколько дней. Даша теперь обедала в столовой, балуя себя кофе и пирожными, а домой шла с лёгким сердцем. В квартире воцарилась сырость и напряжение; Даша не готовила, не мыла посуду за мужем, даже его вещи стирать перестала.
Порошка нет, отвечала на упрёки Славы. Купить не на что.
Слава бесился, пенился, то давил на жалость, то орал:
Ты бесполезна! Я работаю, прихожу домой, а тут грязь да пустота. На кой мне такая жена?
А мне такой муж? спокойно смотрела Даша ему в глаза. Ты не можешь купить семье хлеба и пачку порошка, а я тоже работаю, между прочим.
Женщина обязана!
Обязанность заботиться, когда и обо мне заботятся. А разговор в одни ворота закончился.
В субботу утром Дашу разбудил запах жареная колбаса и омлет с помидорами. На кухне Слава ел за столом, делал вид, будто всё в порядке.
Проснулась? Хочешь садись, тут мелочь в куртке нашлась.
На столе дорогая колбаса, хороший сыр, десяток отборных яиц. «Нашёл мелочь», ирония кольнула Дашу.
Ешь на здоровье, отказалась она. Мне не хочется.
Слава, докончив завтрак, осторожно положил на стол бумажку:
Я занял у Витьки пять тысяч. Купи что-нибудь нормальное, суп свари. Терпеть это больше невозможно.
Даша посмотрела внимательно:
У Витьки? А отдавать чем будешь? Зарплаты у тебя всё равно нет.
Как-нибудь… Ты иди, продукты купи!
Хорошо, кивнула она. Но только для себя. А ты у Витьки поешь, раз он такой щедрый.
Что ты несёшь? Даша, эти деньги для нас!
Правда? голос её звенел, как стальной нож. А когда ты получил семьдесят восемь тысяч это были чьи деньги? А триста сорок пять на счету? Это деньги фонда поддержки голодающих мужей?
Слава побледнел.
Шаришься по моим карманам? Шпионишь?
Не переводи разговор, Слава. Я нашла чек случайно. Самое гадкое не то, что ты прячешь деньги, а то, что ты позволяешь мне мотаться по подругам, просить взаймы, пока твои сотни тысяч лежат на счету. Тебе не стыдно?
Я копил! На новую машину! Хотел сюрприз сделать! Ты ничего не понимаешь!
Сюрприз это когда вместе откладываешь ради цели, а ты меня в нищете держал. Ты на мне паразитировал, Слава.
Я, может, мужик! Мне не стыдно хотеть нормальную тачку! Подумаешь, месяц экономии…
Что ж, Слава, Даша аккуратно вернула деньги на стол. Забери. Купи себе билет ко Витьке, к маме. Мне по душе другая жизнь. С тобой я осталась чужой самой себе.
Скандал был долгим, с криками и попытками мириться («Куплю тебе шубу!»), но Даша была непреклонна. Глядела на Славу, как на незнакомца.
К вечеру он собрал вещи.
Кому ты нужна? бросил он зло. С котами и будешь куковать!
Счастливо, тихо ответила Даша и захлопнула за ним дверь.
Она села прямо на пол, слабая и опустошённая. Хотелось плакать но слёз не было.
На кухне она увидела колбасу, купленную мужем, и выбросила её. Холодильник был пуст только контейнер с куриными желудками. «Ничего, теперь я точно знаю, куда идут мои деньги», прошептала она.
Прошёл месяц.
Майский Харьков встречал её сиренью и солнцем. Она шла с работы медленно, без суеты. В любимом супермаркете купила банку красной икры по акции, сыр с плесенью, бутылку итальянского вина, свежие овощи и филе форели. Оплачивала картой: на счёте теперь всегда оставались деньги оказалось, одной жить проще. Коммуналка уменьшилась, продукты расходовались с умом. Исчезли просьбы «дай на бензин», пиво, сигареты.
Дома Даша включила музыку, приготовила рыбу, налила вина, села у большого окна и смотрела на закат.
Раздался сигнал. Вошло сообщение от Славы.
«Даш, привет. Как ты? Может, увидимся? Я понял, был неправ. Без тебя всё не то. Машина не нужна. Деньги есть. Давай всё заново?»
Даша посмотрела на телефон, спокойно допила своё вино и удалила сообщение. Потом заблокировала номер. Она вспомнила его отчаянное лицо и себя просящую деньги на порошок.
Я тоже скучала, прошептала она отражению в стекле окна. По себе.
На следующий день она купила себе новые сапоги итальянские, мягкие и модные, тур в Закарпатье на две недели, как раз на те деньги, что раньше улетали в никуда.
Жизнь после развода оказалась не конца она стала чище. Настоящее начинается тогда, когда возвращаешь себя себе.