Мой муж заставил меня устроить его мальчишник дома, пока я была в шейном воротнике а потом пришла его мама.
Мой муж стал виновником моей травмы, а потом начал шантажировать меня деньгами. Все решила свекровь.
Мне 33 года, я недавно стала мамой. Сейчас ношу шейный воротник: муж, Артем (34 года), не мог удержаться, чтобы не листать Инстаграм на светофоре. А теперь он угрожает мне финансовыми ограничениями, пока я восстанавливаюсь. Я думал, что попал в ловушку, и только появление члена семьи все изменило.
У нас с Артемом шестимесячная дочь, Полина. Две недели назад, мы возвращались из поликлиники. Полина плакала, я повернулся и попытался дать ей соску на заднем сиденье. Артем должен был следить за дорогой, но свет экрана его телефона тут же горел в подстаканнике: он смеялся над каким-то роликом, одной рукой держал руль, другой печатал.
Я помню только, как сказал: «Светофор уже меняется». Затем жуткий рывок, меня метнуло вперед, и шея дико дернулась вбок. Мгновенная, обжигающая боль от затылка до плеча. В больнице поставили суровый диагноз: тяжелое растяжение и нервное сдавление. Вердикт носить воротник, никаких нагрузок, ничего не поднимать и не нагибаться несколько недель, а то и месяцев.
Угроза
Я всегда был самостоятельным, работал в маркетинге на полной ставке, были и свои накопления. И вот, я не могу сам помыть голову, взять на руки дочь или даже снять обувь. Первые пару дней Артем держался нормально, но ворчал из-за подгузников. А потом настал его день рождения.
Раньше я все организовывал. В этом году был уверен, что отменим празднование. Но Артем, как ни в чем не бывало, зашел домой и заявил: «В пятницу ко мне заходят ребята. Вечер игр. Я уже всем написал». Когда попытался объяснить, что не могу быть хозяином застолья, он вздохнул, будто я только что разбил его машину.
Если ты не займешься этим, резко бросил он, даже не рассчитывай на деньги от меня. Я тебе не плачу за то, чтобы ты ничего не делал.
Эти слова ранили сильнее самой аварии. Мы ведь вместе решали, что я буду дома полгода; это были наши сбережения, но вдруг они стали только его, а я превратился в ленивого соседа по квартире.
Праздник за счет неприкосновенного запаса
Боясь, что Артем ограничит мой доступ к картам, я сделал, что мог. С небольшого своего счета, что остался с добрачных времен, заказал клининг и еду с напитками на 23 000 гривен. Вот так мой аварийный фонд ушел на вечеринку мужа ведь, видимо, моя боль не считалась достаточным поводом.
В пятницу дом сиял чистотой. Артем хлопнул меня по бедру, как служанку: «Видишь? Не так уж это и сложно». Начались громкие посиделки, а я мучился на диване, пытаясь перевернуться без слез. Слышал, как он говорил друзьям: «Она на больничном, кайфует дома с малышкой».
Нежданная гостья
В какой-то момент зазвонил домофон. Артем, раздраженно ворча, пошел открывать дверь, думая, что это доставка. Но и замер на пороге стояла его мать, Галина. Она оценивала картину: пиво, коробки с едой, за которую я заплатил, я в воротнике и включенная радионяня.
Пойдешь со мной. Сейчас же, сказала Галина ледяным голосом. Друзья Артема сразу притихли. Она зашла в гостиную, обратилась к гостям: Господа, продолжайте вечер, мой сын уходит.
Артем начал возражать, что у него день рождения но Галина его быстро осадила: Это тот самый дом, который я помогла тебе купить. Ты угрожаешь своей травмированной жене финансовым контролем потому, что не смог оторваться от телефона на светофоре. Или станешь мужем, или будешь жить один. Сегодня ночуешь у меня подумай, каким человеком хочешь быть.
Безопасность
Друзья моментально разбежались. Артем ушел, опустив голову, даже не оглянувшись. Галина вошла обратно, села рядом и дала мне выплакаться. «Надо было позвать меня с первого дня», сказала она. Потом навела марафет по дому и твердо дала понять: ты не одна.
Сейчас Артем живет у матери. Плачет, извиняется, признает, что был эгоистичен и жесток. Не знаю, выдержит ли наш брак это испытание но понимаю, что мне нужно время, поддержка и такой муж, который будет видеть во мне партнера, а не прислугу.
Когда карма наконец пришла к нам домой, у нее на плечах была шерстяная шаль Галины, а голос был твердым: «Жена остается. Ты нет».
