Гоша здесь живёт? спросила Аксинья, замирая от волнения.
Живёт, протянул сонный сосед, будто бы встал с полузакрытыми глазами. Только сегодня его нет. Поскользнулся с невестой к комуто в гости. Приходите завтра.
Невеста? Какая невеста?
Подождите, Аксинья задержала дверь, Он с девушкой уехал?
***
Аксинья, простая деревенская девчонка с косой до пояса, любила Гошу так, как умеют любить в шестнадцать: без остатка, всем сердцем. Они росли вместе, гонялись по полям, воровали яблоки из соседского сада, мечтали, что поженятся. Гоша Смирнов крепкий парень с неисчерпаемым оптимизмом казался ей самым надёжным и сильным на свете.
Надо сказать, что в двадцать и в тридцать лет Аксинья могла бы любить так же, как в шестнадцать.
После школы они переехали в Тулу, находящуюся в двадцати километрах от их села. Сняли скромную квартиру, Гоша устроился на стройку, а Аксинья продавщицей в местный продуктовый магазин. Жили не на широкую ногу, но Аксинья была счастлива: улыбка Гоши, тихие вечера рядом у телевизора вот её счастье.
Но Гоше этого было мало.
Он мечтал о большем, о лучшей жизни, считал, что достоин чегото выше, чем таскать кирпичи. Аксинья не понимала его стремлений, думала, что главное быть вместе, а всё остальное приложится. Предложений по улучшению финансов от Гоши так и не было. Уволиться с работы без плана дело опасное.
Однажды ему пришла «гениальная» идея, но она испугала Аксинью.
Зачем тебе эти деньги? спросила она, когда он начал говорить о вахте на севере. Нам и так хватает. Крыша над головой есть, холодильник не пустой, в чём мы не обделены.
Аксинья боялась, что Гоша уедет навсегда. Она не хотела видеть его раз в три месяца.
Хватает, чтобы с концами сводить, огрызнулся он. Хочу нормальную квартиру, а не съёмную, машину, а не только автобус, и, может, новое платье, а не в одних шмотках уже три года!
Мне и старое платье нравится, ответила она, поглаживая подол любимого летнего сарафана. Главное, чтобы ты был рядом. Зачем деньги, если ты меня даже не увидишь?
Но Гоша уже всё решил. Уехал в вахту за тысячу километров, пообещав золотые горы и скорое возвращение.
Аксинья считала дни, недели, месяцы. Звонки были редки, а когда он приезжал, выглядел уставшим и чужим. Они не гуляли, не обсуждали ничего, кроме сплетен о знакомых. Гоша сидел на диване, а Аксинья хлопотала по дому.
Однажды, вернувшись на день раньше, Гоша вместо приветствия открыл шкаф с зимней одеждой и рукояткой стал «проверять», не прячет ли там ктонибудь.
Что ты делаешь? удивилась Аксинья.
Да так, небрежно ответил он. Интересно, не прячешь ли ты когонибудь.
Ты что, мне не доверяешь?
Шучу, а ты сразу в штыки? отмахнулся он, но в глазах мелькнула нотка тревоги. Как в анекдотах про командировочных.
Мне не смешно.
Да ладно тебе, поддразнил он, мой соседкомпаньон тоже домой ездил, а его девушка нашла когото другого, и я Ну, не парься.
Эти шутки повторялись каждый раз, когда Гоша возвращался. В каждой шутке, как известно, есть доля правды, и Аксинья чувствовала, что тот парень, с которым она выросла, теперь почти чужой. Она молчала, надеялась на перемену.
Она даже предложила переехать к нему.
Гош Мне здесь без тебя ничего не держит. Может, я к тебе перееду?
Это невозможно, резко ответил он. У тебя же работа. Я живу в общежитии бесплатно, а если ты переедешь, придется снимать дорогую квартиру. Стоит же всё это, а я в вахте зарабатываю, а деньги уходят на жильё.
Квартиры действительно стоили дорого, а их скромная квартира сдавалась за копейки.
Перед очередным отъездом он пообещал приехать на её день рождения, но за день до праздника позвонил и отменил всё, сказав, что не отпустили домой. Аксинья ждала, как манны с небес.
Чтобы не терять отгулы, она собралась и поехала к нему в сюрприз. Дорога была долгой: поезд, автобус, усталость, но она не сдавалась. Пришла в общежитие, постучала.
Гоша здесь живёт? спросила, замирая.
Живёт, сонный сосед протянул. Только сегодня его нет. Они с невестой кудато в гости позвали. Приходите завтра.
Невеста? Какая невеста?
Подождите, задержала дверь Аксинья. Он с девушкой уехал?
С кем же ещё? подшутил мужчина, открыв дверь. Знаете, сколько раз я «гулял» вокруг общежития, пока они «дружили»? Не сосчитать!
Для Аксиньи эта шутка звучала как белый шум. Она пошла к вокзалу, купила билет домой и в поезде, глядя в окно, пыталась понять, почему Гоша был против её переезда. Ему было удобно, ей нет.
Телефон разрядился, а он так и не позвонил. Дома она упала на кровать и проспала всю ночь. Проснувшись, увидела сообщение от Гоши: «Аксинья, прости. У нас ничего не получится. Я встретил другую. Могу вернуть деньги за билеты».
Больше ничего не сказано. Короткое, безжалостное «у нас ничего не получится». Аксинья пролила несколько дней, а потом вернулась к работе. Она была наивной деревенской девушкой, но больше бежать за парнем, который бросил её в СМС, не собиралась. Поняла, что вернуть Гошу нельзя и не нужно.
Тем не менее, она простила его. Аксинья не держала обиду долго: все люди ошибаются, никто не совершенен, но жену она всё ещё видела только одну её.
Через год к ней снова приехал Гоша, поджав хвост и с младенцем на руках.
Аксинья, прохрипел он, выслушай
Оказалось, что его «невеста» бросила его сразу после рождения ребёнка, сказав, что не готова к материнству. Гоша остался один с новорождённым сыном, его выгнали с работы, и он вернулся в родную деревню, зашёл к Аксинье.
Аксинья, хоть и гордая, не могла отказать. Увидев ребёнка, её сердце растаяло.
Не стой у двери, продует, сказала она, пропуская его в свой дом. У меня чутьчуть неубранно, но я могу быстро в магазин сбегать.
Подожди, остановил её Гоша, положив сына на стульчик. Сначала я должен извиниться. Деньги и свобода вскружили мне голову. Я был один, хорошо зарабатывал, но всётаки запутался. Всё лето я думал только о тебе.
Она молчала, слушая его запутанный рассказ, глядя на малыша в люльке, почти плакала от жалости. Это был ни Гоша, ни мать, а беззащитный крохотный человечек.
Он клялся, что любит только её, готов искупить вину, даже ночевать под её дверью.
Я не заслуживаю твоего прощения, говорил он, вытирая слёзы. Но прошу, дай шанс мне и нашему сыну.
Она приняла его и ребёнка. Внутри её жалость всегда побеждала гордость. Любовь к Гоше осталась, пусть и слегка подкована обидой.
Хорошо, сказала она наконец, оставайтесь.
Правда? не мог поверить Гоша. Ты меня прощаешь?
Не знаю, ответила она, но попробую.
Он прижал её к себе, как в юности.
Спасибо, Аксинья! Никогда тебя не подведу, клянусь. Больше никогда. Будем рядом, я больше не уйду ни в какие подработки, ни на шаг от тебя. Второй раз я тебя не потеряю Но уточню: если будем семьёй, ты не должна упрекать меня в чужом ребёнке. Отныне он наш сын.
Я бы тебя и не упрекнула
Так они живут: в маленькой квартире, которую быстро заказали через интернет, сын плачет в кроватке, а Аксинья называет его «наш», а не «его». Они тихо зарегистрировали брак без громких торжеств. Гоша, который раньше откладывал женитьбу, теперь позвал её замуж за месяц.
Аксинья стала матерью для маленького Миши, хотя родила не его. Слова «родная» и «неродная» исчезли из её словаря. Она заботилась о нём, вставала, когда он плакал, кормила, делила обязанности, ведь оба работали в разные смены.
Встал вопрос об усыновлении.
Аксинья, это не дело, что ты как чужая тётка, сказал Гоша. Мы лишим Риту родительских прав, а ты официально усыновишь Мишу.
Она согласилась, но всё затянулось.
Гоша, вначале клявшийся в любви, теперь воспринимал её заботу как должное, говорил, будто она только ради него всё делает. Он перевёз из деревни свою маму, Алёшку Петровну, в их двухкомнатную квартиру. Алёшка всегда недолюбливала Аксинью, считая её слишком простачкой для её сына. Каждый день она ворчала:
Борщ не умеешь сварить, в доме пыль, а мой Гоша всё вкалывает!
Я тоже работаю, отвечала Аксинья.
Работа у тебя пустяки! А вот мой сын кормилец!
Аксинья чувствовала себя преступницей, свекровь была вездесущей, контролировала каждый её шаг, намекая, что надо держать «глаз да глаз» за невесткой.
Однажды Аксинья испекла пирог к возвращению Гоши. Поставив его на стол, пошла на балкон, а вернувшись, увидела Алёшку, ковыряющую пирог вилкой.
Что делаете? удивилась Аксинья.
Пробую, ответила свекровь. Какойто сухой.
Я старалась, прошептала она.
Старалась? усмехнулась Алёшка. Видно, не очень. Гошенька так не ест. Переделывай.
Аксинья уже ничего не хотела: ни пироги, ни эта жизнь. Она собрала в маленькой сумочке отложенные деньги, документы, одежду, попрощалась с ребёнком, вышла из дома, села на такси и уехала на вокзал, купила билет на первый попавшийся поезд и исчезла.
