Мам, я Дарью привела, раздался голос Марии из коридора, и Ирина оторвалась от тетради. Заберу вечером, всё, мне пора.
Хлопнула входная дверь. Ирина откинулась на спинку стула и потерла переносицу. Через минуту в комнату зашла мама с племянницей на руках. Трёхлетняя Даша сонно моргала.
Опять? спросила Ирина.
Раиса только кивнула, аккуратно опуская девочку на пол. Та сразу же семенила к Ирининой кровати, ловко забралась и потянулась к тумбочке. Вытащила оттуда потрёпанную раскраску и коробку карандашей, устроилась, подогнув под себя ножки. Всё это она делала молча, автоматом, словно по давно отработанному сценарию.
Ирина встала и двинулась за матерью в зал. Раиса уже копалась в своей рабочей сумке, проверяя содержимое.
Мам, начала Ирина. У меня последний курс, диплом через три месяца, мне учиться надо, а не…
Марии помощь нужна, перебила мать. Ты же знаешь, как у неё с первым мужем сложилось неудачно. Сейчас пытается жизнь наладить. Должна понять.
Пусть налаживает! Ирина всё же не выдержала, понизила голос до шипящего шёпота, чтобы Даша не слышала из комнаты. Но почему она свою ответственность на других вешает? Это её дочка. Её!
Раиса наконец встретилась с Ириной взглядом.
Прекрати спорить, мне на работу пора, сказала она, застёгивая молнию на сумке. Девочка на тебе.
Ирина хотела возразить: мол, так нельзя, это несправедливо, у неё же экзамен по макроэкономике скоро и курсовая висит недописанная… Но посмотрела на мать поняла: бессмысленно. Кивнула молча.
Раиса ушла, а Ирина вернулась в комнату. Даша внимательно закрашивала фиолетовым карандашом лошадку, высунув кончик языка от старания.
Тётя Ира, смотри, она подняла раскраску. Красиво?
Очень красиво, Дашенька, Ирина присела рядом на краешек кровати, сдвигая учебник на край стола.
День тянулся вязко и медленно. Рисовали, потом смотрели мультики на ноутбуке, потом Даша захотела есть, и Ирина варила ей макароны, урывками читая конспект, раскрытый на кухонном столе. Буквы прыгали, смысла не было. Даша пролила компот на скатерть. Потом капризничала и уставала, не хотела ни играть, ни спать. Ирина таскала её на руках, укачивала, вполголоса напевала что-то бессвязное, пока та, наконец, не уснула у неё на плече.
К вечеру Ирина была выжата досуха. Учебник так и остался на той же странице.
Мария появилась около семи. Ирина открыла дверь, удерживая сонную Дашу на руках.
Пойдём, зайка, Мария забрала дочь. Всё, мы побежали.
И вышла. Ни “спасибо”, ни “как она вела себя”.
Ирина чувствовала себя опустошённо.
Два месяца прошли в таком же ритме: Даша появлялась в квартире без предупреждения, Мария исчезала, Ирина пыталась совместить последнюю сессию с ролью няньки. Но диплом всё же защитила ночами сидела за ноутбуком, пока племянница спала в другой комнате.
Потом Мария встретила Сергея. Всё закрутилось- завертелось, и через три месяца Ирина стояла в ЗАГСе Санкт-Петербурга, наблюдая, как сестра сияет в белом платье рядом с бравым мужчиной, смотрящим на неё влюблённо. Раиса вытирала слёзы платком. Даша крутилась в новом розовом платьице. Ирина аплодировала и надеялась может, теперь всё изменится, может, Мария станет больше заниматься семьёй.
Вскоре у Марии родился мальчик, назвали Мишей. Ирина приехала в роддом с цветами и голубыми шариками, держала на руках крохотный свёрток думала, вот оно, наконец, счастье сестры. Сергей был горд, Даша важничала, говоря, что теперь она старшая сестра.
Этот покой продержался всего восемь месяцев.
Звонок от Раисы застал Ирину на работе, как раз во время квартальной сдачи отчёта. Мать сбивчиво говорила: у Сергея появилась другая, Мария нашла любовную переписку. Скандал. Развод.
Ирина сидела за столом, прижимала телефон к уху и массировала виски. История повторялась, только теперь детей было двое.
Мария справлялась ещё хуже: ездила к матери в слезах, бросала детей, уезжала “прийти в себя”. Могла не появляться сутки.
Ирина чувствовала, как её собственная жизнь становится чужой.
Прошел год. Ирину повысили на работе, но радость длилась недолго. Мария познакомилась с Алексеем, всё закружилось по новой: цветы, рестораны, возвышенные речи о том, какой он чудесный, не то что другие. На третий раз свадьбу играли скромнее, в кругу нескольких родных. Ирина с бокалом шампанского ловила себя на мысли станет только хуже.
Раиса позвонила в обеденный перерыв. Ирина, ковыряя салат в кафе возле офиса, думала, что вечером придётся ещё идти в магазин.
Ира, голос матери звучал напряжённо, с нервным возбуждением, ты сидишь?
Сижу, Ирина положила вилку. Что?
Мария беременна.
Паузу растянула мокрая тишина. В салате лист салата будто расплылся в болото.
Двойня, добавила Раиса. Близнецы.
Ирина безмолвно смотрела в тарелку. Четверо детей. У Марии будет четверо от трёх разных мужчин. Когда и этот брак рухнет а он рухнет, с чего бы нет все эти дети снова окажутся у неё и у матери.
Ира, ты слушаешь? голос Раисы настойчиво пробивался через шум кафе. Алло?
Слышу, мам, Ирина потерла переносицу. Поздравь Марию от меня.
Она выключила телефон, не дождавшись ответа, и долго сидела, глядя в пустоту, не чувствуя ни голода, ни сил.
Вернулась домой в восемь вечера, уставшая, разбитая. Раиса сидела на кухне, держась за остывшую чашку чая. При виде дочери сразу заговорила сбивчиво, с перепуганными интонациями:
Ирина, я всё думаю, как нам быть, двойня это же четверо детей, а если снова не сложится? Ты же видишь, какая она: ей мужики всегда важнее детей, и что тогда? Мы не вытащим, я не молодею, у меня давление, а ты работаешь, кому всё это по плечу будет?
Ирина молча повесила сумку, подошла к столу, но не села. Постояла, глядя сверху вниз на мать чёрные круги, уставшие глаза, дрожащие руки, вцепившиеся в чашку.
Мам, сказала она, и Раиса затихла. Я хочу уехать. В другой город.
Раиса открыл рот, застыла: будто дочь сказала нечто фантастическое.
Я больше не могу, продолжила Ирина спокойно. Не могу свою жизнь выстраивать, бесконечно решая проблемы Марии. Я всё для неё сделала, что могла. Отдала ей годы, нервы, учёбу, время, даже личную жизнь. С меня довольно.
Раиса попыталась возразить, но Ирина подняла руку:
Я готова забрать тебя с собой. Если хочешь вырваться отсюда уедем вместе, начнём всё с чистого листа. Если нет, я пойму. Но тогда я уеду одна. Я устала воспитывать маминых внуков, мам. Да я их люблю, они родные, но они не мои дети. И ответственность не моя.
Ирина тяжело выдохнула, словно сбросила с плеч рюкзак с камнями. Раиса молчала, смотрела сквозь дочь на пустую стену.
Ирина постояла ещё немного. Ответа не последовало ушла в комнату, рухнула на кровать в одежде, уставилась в потолок. Сердце грохотало, ладони вспотели. Она наконец-то это сказала вслух.
Заснула только под утро.
Проснувшись, обнаружила на кухонном столе синюю папку с документами. Раиса всегда хранила в ней бумаги на квартиру в Питере та, что осталась от бабушки, когда Ирина училась ещё в школе. Пролистала её, не сразу понимая зачем.
Продадим, произнесла Раиса тихо у дверей.
Светлая, уставшая после бессонной ночи, мать стояла прямо, словно что-то в ней наконец щёлкнуло.
Треть Марии отдадим по закону полагается, продолжила она, проходя к столу. Остальное нам на своё жильё хватит. Нам ведь много и не нужно.
Ирина вгляделась в мать, не веря и не смея спросить. Но в глазах Раисы отразились усталость и лёгкость та же, что годами разъедала и Ирину. Просто мама всегда молчала, держала удар.
Ирина крепко обняла Раису, уткнувшись носом в плечо как в детстве. Раиса гладила её по голове.
Дочь, хватит, уедем отсюда, сказала она тихо. Будет нам новый дом.
Они провернули всё за два месяца. Нашли покупателя, выбрали вариант в Ярославле: обычная двушка в панельке, ничего особенного. Ирина перевелась в ярославский офис. Всё это время Марии не говорили ни слова.
Сообщили за день до отъезда: вещи уже собраны, билеты на поезд куплены. Мария примчалась через полчаса, разъярённая, на седьмом месяце беременности.
Вы что творите?! закричала прямо с порога, не разуваясь. Вы бросаете меня? Сейчас?! Когда у меня двойня будет?
Ирина протянула конверт с гривнами её доля от продажи квартиры. Мария сжала его, высыпала деньги на пол.
И что мне с этим делать?! заорала. Мне нужна помощь, а не подачки! У меня трудный период, вы что, не понимаете?
Трудный период у тебя длится не первый год, Маша, спокойно сказала Ирина. Мы устали.
Устали? Мария задохнулась. А я, по-вашему, отдыхаю?! С двумя детьми и беременностью?
Ты сама эту жизнь выбрала. Теперь наша очередь выбирать, твёрдо ответила Ирина.
Мария посмотрела на мать, но та отвернулась, будто поправляя замок на сумке.
Вы мне больше не семья, прошипела Мария, собирая с пола деньги. Ни одна.
Она вылетела, хлопнув дверью, а Ирина и Раиса только переглянулись. Ни одна не сказала ни слова. Ирина взяла свою сумку, Раиса чемодан. Вышли, заперли дверь в последний раз.
Поезд отправлялся через час. Ирина устроилась у окна, смотрела, как перрон растворяется, фонари и гаражи мелькают за стеклом. Раиса задремала, уронив голову на плечо дочери, вымотанная хлопотами и последней ссорой.
Город остался позади, унося с собой ссоры, чужих детей, усталость и вину. Ирина откинулась в кресле и впервые за много лет вздохнула полной грудью. Вперёд только неизвестность.
Поезд уносил их вдаль, и Ирина мягко закрыла глаза.
