Сегодня сижу у окна в квартире в Харькове и думаю о том, как все изменилось за толкова лет. Когда мы с Андреем только поженились, мы были неразлучны. Все делали вместе: смотрели фильмы у себя в кровати, по воскресеньям устраивали долгие прогулки в парке Горького, смеялись до слёз над самыми незначительными мелочами. Я чувствовала себя любимой, желанной самой избранной.
Спустя годы, мы по-прежнему были рядом, но близость стала другой. Долгие объятия куда-то исчезли, остались лёгкие, словно случайные поцелуи на бегу. Ласки сменились повседневными прикосновениями. По вечерам мы ложились раньше, оба усталые после работы. Андрей просто отворачивался к стене. Сначала я пыталась сохранять прежнюю теплоту: искала ладонь, тихонько касалась его плеча. Он отвечал, что устал, что надо рано вставать, что вечером не до этого. Я понимала.
Время шло, и ничего не менялось. Ужинали вместе, рассказывали друг другу о работе, спали рядом, делили одну кровать, но между нами будто поселилась прохлада. Я начала просто лежать в тишине и ждать: вдруг он сам проявит инициативу. Но момента так и не наступило. Вначале было больно, потом стала находить оправдания. Стыдилась своей потребности. Думала вдруг это во мне дело, вдруг я преувеличиваю.
Наш совместный быт был привычным, но абсолютно безличным. Вместе встречали утро, выпивали по чашке кофе, ездили на дни рождения родственников. Андрей делился новостями, я своими заботами. Заходя в спальню, быстро переодевалась, не думая, как выгляжу. Перестала покупать красивые ночные сорочки. Тело своё больше не считала чем-то, что кого-то может волновать.
Я пыталась говорить об этом с ним не раз. Спросила однажды: неужели я ему больше не интересна? Он ответил, что нет, просто желание ушло, что любовь это забота и уважение. Я кивнула, но чувствовала внутри тяжёлую пустоту. Казалось, что-то в душе умерло, но даже объяснить это было страшно вдруг я неправильно чувствую?
С течением времени я примирилась. Повторяла себе: есть же семьи, где люди живут так годами. Если скандалов нет значит, всё в порядке. Привыкла, что Андрей обнимал меня исключительно на людях: на семейных застольях или когда встречали знакомых на улице. Наедине не касался почти никогда. Привыкла ничего не ждать. Стерла в себе часть, которая могла бы страдать от отказа.
Прошли годы. Мы по-прежнему казались «очень близкими». Никто вокруг не знал, что мы не были по-настоящему близки больше пятнадцати лет. Наверное, я и сама уже не помнила, что значит быть настоящей женщиной для мужчины. Я стала привычкой, поддержкой, просто частью повседневности, не желанием.
В тот день, когда Андрей сказал, что уходит к другой, я не испытала ничего даже злости. Он тихо произнёс, что с ней чувствует себя живым, желанным, настоящим. Я не кричала, даже не спросила почему. Просто промолчала. В этот момент я вдруг поняла: он не разучился чувствовать вообще он перестал чувствовать со мной.
Теперь, когда думаю обо всём этом, самое горькое не в том, что он ушёл. Больнее всего, что за долгие годы я незаметно привыкла жить рядом с человеком, который перестал видеть во мне женщину и убедил меня, что это и есть нормально…
