Мы — поколение, которое уже невозможно вернуть в то время, из которого мы вышли.
Мы шли из школы пешком.
Портфель тяжёлый, за спиной.
В голове одна мысль.
«Скорее бы уроки сделать».
А дальше — во двор.
Не к экранам.
Туда, где друзья, шум, смех.
Мы делали бумажные самолётики.
Запускали их высоко.
Казалось, долетят до облаков.
Прятались под одеялами.
Играли в прятки до темноты.
Делились жвачками.
Шептали друг другу секреты.
Помните стеклянные шарики?
А фантики от конфет?
Мелкие находки с улицы?
Мы хранили их в коробочках.
Как самое дорогое на свете.
Нашими площадками были дворы.
Не торговые центры.
Не кафе с вайфаем.
Нашими альбомами были толстые книги.
С фотографиями.
С подписями от руки мамы или бабушки.
Мы говорили «мама».
Говорили «папа».
Просто и тепло.
Без современных сокращений.
Шептались с братом под одеялом.
«Тише, услышат», — говорила сестра.
Боялись, что взрослые проснутся.
Но это было счастье.
Мы жили во времени без «потом».
Встречи были настоящими.
Радость — искренней, без фильтров.
Мы не мечтали о телефонах.
Не считали подписчиков.
Мечтали о велосипеде.
О новом мяче.
О настоящих друзьях рядом.
Разве это было плохое детство?
Разве нам чего-то не хватало?
Нет.
У нас было всё важное.
Это поколение уходит.
Медленно, но неизбежно.
Что останется после нас?
Не просто фотографии в альбомах.
Останется тепло.
Останется искренность.
Останется жизнь, прожитая по-настоящему.
Мы знали, что такое детство.
Мы его прожили.