Я никогда не видела своего отца, а мама появлялась крайне редко примерно так часто, как солнце зимой в Киеве. Только значительно позже мне рассказали воспитатели, как же я оказалась в детском доме. Где-то в год я перенесла пневмонию и, обессиленная болезнью, просто перестала плакать. Несколько дней я тихо лежала в кроватке и медленно угасала, пока моя печальная мама утоляла свою тоску водкой в соседней комнате.
Родилась я в семье, где алкоголь был почти что домашним животным. Мама могла пить неделями, и её «музыкальные» рюмки частенько мешали мне спать. Соседи, надо сказать, быстро начали жаловаться на ребёнка, который всё время плакал (то есть на меня), и в какой-то момент мама решила сдать меня в больницу. Когда медсестра зашла посмотреть, что там с младенцем, неожиданно обнаружила, что мои одежки полыхают как Кремлёвская ёлка на новый год. Нужно было сразу три человека, чтобы потушить этот праздник. Потом меня экстренно отправили в реанимацию, где пытались лечить ожоги. За всё время моего пребывания в больнице мама ни разу не навестила меня не то чтобы я сильно на неё рассчитывала.
Жизнь в детдоме, как ни странно, оказалась довольно весёлой, а счастье продолжилось и после появления первого ребёнка. Я получила образование, хорошую работу и просторную квартиру в Одессе с отличным ремонтом радость была в каждой мелочи: хоть шторы, хоть кухонную плиту бери и обнимай. Семья получилась почти идеальная, если бы не одно но наша семейка явно нуждалась в маленьком шалопае…
С мужем мы решили усыновить девочку из детского дома, два годика ей было. Многие давали нам очень умные советы: мол, не рискуйте, вдруг там генетика какая-нибудь особенная, мало ли что. Мы в ответ всем киивали и делали всё по-своему забрали малышку, переехали с ней в город и просто радовались жизни. Кстати, за все эти годы она ни разу серьёзно не болела!
Вот уже каждый день благодарю судьбу за то, что умею думать своей головой и не слушаю советчиков из соседнего подъезда. Все страшилки врачей про ужасные гены не подтвердились мой ребёнок здоров, растёт, смеётся и проказничает. В нашем народе почему-то принято списывать все беды и косяки на плохую наследственность. Кажется, так проще оправдаться: вместо того чтобы заботиться, можно просто обвинить какого-то там биологического родителя и их загадочные гены. А на самом деле ребёнку просто нужно немного любви, ощущения, что он тут нужен, и всё будет хорошо.
Вот скоро уже пять лет, как мы усыновили Анну, и меня жутко пугает один момент. Люблю сына ровно так же, как и её, они оба мои, никто не делится. Но где-то в глубине души страшно: вдруг Анна узнает про усыновление и воспримет это тяжело? Как вообще про это говорить, если вдруг придётся? Поймёт ли? Боюсь этого намного больше, чем того, что кто-то проболтается раньше меня!
