Мы сразу почувствовали к ней отвращение, как только она переступила порог нашего дома в Киеве.
Високая, худощавая, кудрявая. На ней была простая кофточка, но руки отличались от маминих пальцы короче и толще, как будто их сжала невидимая кляча. Ноги были ещё тоще, а ступни странно вытянуты.
Мы сидели с братом Даниилом, ему семь, мне девять, и бросали в неё резкие взглядымолнии.
«Мила» звучало в голове как длинный крик, а не как простое имя.
Отец заметил наше пренебрежение и отрёкся: Ведите себя прилично! Что вы, как нездоровые?
А она к нам надолго? спросил Даниил, ведь ему позволялось задавать такие вопросы.
Навсегда, ответил отец, голос его дрожал, будто он уже начинал раздражаться. Мы поняли, что если он взбесится, нам будет плохо. Лучше его не злить.
Через час «Аглая» собралась уходить. Обулась в новые туфли и, когда уже выходила, Даниил подстроил ей подножку. Она чуть не врезалась в стену лестничного пролёта. Отец взвыл: Что случилось?
Я споткнулась о свою обувь, прошептала она, не глядя на брата.
Всё поправлю, пообещал он, будто готов был всё отремонтировать.
И мы поняли: он её любит. Мы никак не могли изгнать её из своей жизни, как бы ни пытались.
Однажды, когда «Аглая» была дома без отца, она, в очередной вспышке раздражения, заявила ровным голосом:
Ваша мать умерла. Так бывает. Сейчас она сидит на небесной лавочке и всё видит. Думаю, ей не нравится ваше поведение. Она понимает, что вы из злобы так себя ведёте, охраняя её память.
Мы насторожились.
Даниил, Алена, вы же хорошие дети! Разве так надо хранить память о маме? Хороший человек проявляет себя делами, а не колючими репризами, как ёжики! проговорила она, пытаясь отговорить нас от злобы.
Постепенно её слова стирали наше желание быть плохими. Однажды я помогла ей вынести продукты из магазина. Как же «Аглая» меня хвалила! Погладила по спине, пальцы её не были мамины, но всё равно приятные Даниил позавидовал.
Я переставила чистые чашки на полку, «Аглая» и я получили её похвалу. Вечером она, полная восторга, рассказала отцу, какие мы помощники. Он улыбнулся.
Её чужеродность долго не давала нам расслабиться. Хочется было впустить её в душу, но всё не получалось. «Не мама», шептали мы себе.
Через год мы уже забыли, как жили без неё. А после одной случайной встречи влюбились в «Аглаю» без памяти, как наш отец.
Даниилу в седьмом классе было тяжело. На него постоянно давил парень Виталий Храмцов, того же роста, но более наглый. Храмцов, будучи сыном влиятельного отца, получал от него наставления: «Ты мужик, бей всех, не жди, пока тебя раздавят». Так он выбрал Даниила своей мишенью.
Храмцов часто приходил домой и молчал, будто ждал, пока всё само уляжется. Но обиды не проходят сами, только от безнаказанности жертвы. Он бил Даниила открыто, ударяя в плечо каждый раз, когда проходил мимо. Мне удалось выжать у Даниила правду, когда я увидела синяки на его плечах. Он считал, что мужчины не должны перекладывать проблемы на сестер, даже старших.
Под дверью стояла «Аглая» и внимательно слушала наш разговор.
Даниил умолял меня ничего не рассказывать отцу, иначе всё станет хуже. Он просил меня не идти сейчас к Виталию, чтобы не расцарапать ему лицо. Я же хотела защитить брата любой ценой. Отец, если бы узнал о конфликте, сразу бы сошёлся со старшим Храмцовых, а тюрьма была бы не далека.
На следующее утро была пятница. «Аглая», под предлогом похода в магазин, провела нас в школу, а потом тайком попросила показать Храмцова. Я вывела его к учительнице, а та, не заподозрив ничего, позволила ему выйти из кабинета. Храмцов, приняв её за нового наставника, вышел спокойно.
«Аглая» вошла в класс, причесанная, с маникюром, и милым голоском потребовала, чтобы Виталий вышел, потому что у неё к нему дело. Учительница согласилась.
«Тебе чего от моего сына надо?» прорычала она, схватив его за грудки и оттянув с пола.
Откакого сына? споткнулся он.
От Даниила Рябинина! крикнула она.
Нничего, заикаясь, ответил он.
«Если ты ещё раз тронешь моего сына, я тебя урою, гад!» продолжала она. Виталий, дрожа, просил: Тётя, отпустите, я больше не буду!
«Убирайся отсюда!» отворотила его «Аглая», словно судья, глядя в глаза. «Если ты скажешь чтонибудь о моём отце, я посадю его в тюрьму за воспитание малолетнего преступника!»
Храмцов смущённо пополз обратно в кабинет, поправляя форму. С тех пор он больше не смотрел на Даниила. Он даже извинился в тот же день, коротко, но искренне.
«Не говорите отцу», просила нас «Аглая», но мы всё рассказали. Отец был восхищён её смелостью.
В какойто момент она наставила меня на путь истинный. Я влюбилась в шестнадцать лет, в дурную, гормональную любовь, где разум тонул в желании запретного.
Стыдно вспоминать, но я связалась с безработным, вечно пьяным пианистом, не замечая очевидного. Он шептал мне, что я его муза, а я таяла в его руках, словно воск. Это был мой первый опыт общения с мужчиной. Мама пришла к этому пианисту и спросила: «Трезвеет ли он хоть иногда и на что мы собираемся жить?» При наличии чёткого плана она пообещала рассмотреть возможность развития нашей любви, если пианист возьмёт на себя мои нужды. Одной прокуренной квартиры было мало для серьёзных намерений.
Он был моложе «Аглаи» на пять лет, а я старше её на двадцать пять. Она с ним не церемонилась. Ответов пианиста я не привожу, но стыдно перед мамой, когда она сказала: «Я думала, ты умнее».
Моя любовная история закончилась нелепо и грубо, но ни пианист, ни отец не попали в тюрьму вовремя вмешалась «Аглая».
С тех пор прошли годы. У нас с Даниилом семьи, где главные ценности любовь, уважение, забота о близком, если он ошибается. Всё это нам привила «Аглая».
Женщины, способные сделать больше для нас, не существует. Отец с ней счастлив, ухожен и любим.
Когдато в её жизни случилась семейная трагедия, о которой мы с Даниилом не знали, и отец не упоминал её.
«Аглая» полюбила нашего отца и ушла от мужа. Был у неё сын, но он погиб от рук мужа, простить ему она не смогла.
Мы верим, что хоть немного облегчали её боль. Её роль в нашем воспитании никогда не умаляется. Вокруг неё собирается вся семья, и мы не знаем, какие тапочки надеть ей на ножки, но ценим и бережём её.
Потому что настоящие мамы, даже сталкиваясь с чужими ножами, никогда не спотыкаются.
