Какая ещё музыкальная школа? мать швырнула на стол рекламную листовку, которую Олеся принесла из школы. Даже не мечтай. Об этом не может быть и речи.
Я стоял у двери кухни, сжимая в руках свой старый рюкзак. В горле стоял ком, проглотить его я не мог.
Мам, но я же хочу
Тоже мне, нашлась хотящая, передразнила мать. Чего ты там понимаешь? Пойдёшь учиться на бухгалтера. Профессия серьезная, уважаемая. Всегда с деньгами ходят такие.
Отец, как обычно, тихо сидел за столом, ни слова не говоря. Я знал его молчание всегда было согласным к словам матери.
Пап, обратился я к нему, все ещё надеясь на понимание. Ты ведь сам говорил, что у меня есть талант.
Отец бросил взгляд на жену, тяжело вздохнул и снова посмотрел в тарелку.
Мать верно говорит, Олесь. Музыка не профессия, а баловство в чистом виде.
Глаза защипало, слёзы сами катились по щекам. Я вытер их рукавом школьной рубашки, только размазал по лицу.
Опять началось, мать цокнула языком. Вот взгляни на свою двоюродную сестру, Ирину. Бухгалтером работает, между прочим. И что? Своя квартира в Киеве, муж порядочный, живут как положено. Хуже её, что ли? Ты всю жизнь хочешь нищенствовать с гитарой по подземным переходам?
Всё время Ирина, Ирина Дочь тёти Светланы, мамина любимица и вечный пример для подражания. В двадцать пять уже вышла замуж, а ты, Олесь, даже кружку за собой мыть не умеешь.
Я не хочу быть как Ирина, еле слышно прошептал я. Я хочу заниматься музыкой.
Хватит, отец отодвинул тарелку и с шумом поднялся. Всё решено. Поступаешь на экономический факультет, разговор окончен. Мы плохого не пожелаем.
Я смотрел на них маму с вечно настороженными глазами, отца, уже выходящего из кухни, который даже не пытался меня защитить. Вместе они были как стена, которую мне не пробить. Ни денег, ни прав. Одна мечта, которую вот-вот раздавили о кухонный линолеум вместе с яркой листовкой.
Я кивнул. Подобрал с пола скомканный буклет, осторожно его выпрямил, и выбросил в ведро под раковиной…
…Пять лет университета слились в серую полоску. Я ходил на лекции, зубрил экономику и бухучёт, сдавал зачёты. За эти годы так и не пришёл ни к одной своей мысли всё казалось чужим. Счета, отчёты, документы всё это давило и становилось всё мрачнее.
На выпускном мама сияла, будто это она получала диплом. Фотографировала меня у колонн в университете, тотчас звонила тёте Светлане в Харьков, хвасталась успехом.
А работа уже есть? поинтересовалась тётя Ира через телефон, а мама гордо расправила плечи.
Всё решили! В хорошую фирму берут, вот увидишь, наш Олесь всех потом обойдёт.
«Наш Олесь» звучало, как про семейное достижение.
Первый рабочий день был ровно таким, как я и представлял: маленький кабинет без окон, старый компьютер, толпа бумаг, запах дешёвого растворимого кофе. Две коллеги за сорок говорили о скидках в супермаркетах и разводе подруги.
Я весь день смотрел в таблицы. Цифры сливались в бессмысленный кошмар. К концу дня голова трещала, и хотелось только одного заплакать.
Двадцать восьмого на карту пришла моя первая зарплата 5500 гривен. Я посмотрел на сумму в телефоне, прикинул расходы. Хватит. Если поселиться в съемной комнате где-то на окраине Днепра, экономить на всем, кроме ужина протяну.
Вечером поспешно собрал вещи в старый чемодан. Мама заглянула, как раз когда я застёгивал молнию.
Это что такое?
Я ухожу.
Она несколько мгновений просто смотрела на меня, не веря. Потом лицо залилось гневом.
Куда это ты собрался? Ты в уме вообще?
Да, мам. Так надо.
А квартира, а машина? мама вцепилась в косяк, будто её шатнуло. Мы же с отцом всё для тебя спланировали! Вот накопишь, возьмёшь ипотеку, потом нормальную жену найдёшь
Это вы спланировали, я обошёл её боком и вышел в коридор. Но это ведь моя жизнь, не ваша.
Отец в коридоре встрял:
Не будь дураком, Олесь. Куда ты собрался?
Куда-нибудь.
Я открыл входную дверь и шагнул в подъезд, а за спиной дверь хлопнула сама собой.
Чемодан притягивал за ручку, пока спускался по лестнице. Где-то на лестничной клетке кто-то обсуждал новости, во дворе гремела музыка и скулил соседский пёс. Обычный вечер обычного дома. Я вышел на улицу, вдохнул поглубже, пошёл в сторону автобусной остановки. В кармане первая зарплата, в чемодане целая жизнь, впереди пустота, которую только я могу заполнить
Первые месяцы телефон не смолкал. Мама писала длинные сообщения: угрозы сменялись уговорами вернуться домой. Отец звонил по вечерам, когда я возвращался с работы в свою маленькую комнату в коммуналке.
Возвращайся, сынок, говорил он. Мы же семья.
Я слушал его усталый голос и лишь качал головой он этого не видел.
Нет, папа. Не вернусь.
Значит, больше не сын нам, жёстко сказала мама, отбирая трубку. И не смей больше появляться. У нас больше нет сына.
Связь оборвалась. Я уставился на телефон, потом просто положил его на подоконник и долго смотрел во тьму за окном на огоньки чужой жизни. Слёз уже не было. Только тихая пустота, которая со временем исчезла сама по себе.
…Десять лет промчались быстро. Я сменил семь квартир, четыре работы, перекантовался на дешёвых заказах: писал музыку для рекламы, студентов, озвучивал ролики для тех, кто платил деньгами или просто благодарностью в гривнах. Учился ночами, когда весь Днепр спал. Композиторство стал осваивать сам без учителей, по урокам в интернете. Медленно, шаг за шагом, я выбрался.
Сейчас моё имя было в титрах трёх полнометражных фильмов и пары сериалов, которые по вечерам гоняли на украинских телеканалах. Мой «дом» большая квартира в центре, целая комната под студию, и уже три месяца как на безымянном пальце блестит обручальное кольцо.
Даша зашла в студию, когда я сводил очередной трек, и поставила чашку свежего кофе рядом с ноутбуком.
В домофон кто-то звонит, улыбнулась, целуя в макушку. Может, ошиблись?
Но звонок повторился. Ещё и ещё настойчиво, будто стоящий внизу человек точно знал, что здесь кто-то есть.
Я снял наушники, подошёл к домофону. На экране двое: женщина в старом синем пальто и мужчина в потрепанной куртке. Узнал я их сразу, хоть время их сильно потрепало. Мать сгорбилась и поседела, отец стал неуклюжим и мягче.
Я нажал кнопку связи.
Что вам надо?
Олесенька, мама приникла к камере, сынок, открой, пожалуйста.
Я не шелохнулся. Даша мягко положила мне руку на плечо.
Это твои родители? спросила она.
Да.
Я снова нажал кнопку.
Как вы нашли адрес?
Через знакомых, поспешно сказала мама. Через Ирину, она видела в интернете фотографии со свадьбы, там написано было, в каком районе вы живёте, и вот мы
Я перебил её, долго смотрел на экран, где родители топтались у подъезда. Десять лет без звонка, без письма, будто я исчез. А теперь стоят тут, смотрят в домофон, ждут неизвестно чего.
Я спущусь, сказал я Даше. Подожди здесь.
На лестничной площадке первого этажа я постоял пару секунд у двери и только потом открыл сам не давая пройти внутрь.
Олесь, всплеснула руками мама. Какой ты стал! Мы так за тебя рады, да и свадьба твоя, говорят, замечательная была
Зачем вы пришли?
Мать замолкла, переглянулась с отцом. Он закашлялся, засунул руки в карманы.
Олесь, мы же родители, начал он. Было да прошло, чего теперь. Ты человек уже устроенный, мог бы и родителям помочь.
Помочь?
Ну да, пожал плечами. У нас ремонт нужен, ванная совсем развалилась, и отдохнуть бы За столько лет хоть раз на Черном море. Ты ведь сейчас не бедствуешь, с такой женой
Мама тихо зашипела, одёрнула отца, но он продолжал.
Ты же нам сын. Должен помогать.
Я оперся о дверной косяк, сложил руки на груди и улыбнулся устало и холодно.
Должен Интересно. Десять лет назад вы вычеркнули меня. Говорили: нет у вас сына. А теперь вспомнили, как только у меня всё сложилось.
Хотели как лучше, чтобы ты одумался, поспешно забармотала мама. Вернулся, понял
Как лучше я кивнул. Все, чего я добился, случилось именно потому, что не забыл о своей мечте. Не стал бухгалтером, как вы хотели. Не прожил жизнь внутри отчётов и кабинетов без окна. Всё сделал по-своему, и вот результат.
Я обвёл рукой полутёмный холл подъезда.
За этим вы пришли? За деньгами? За помощью? После десятилетия молчания
Хватит уже, тихо сказал отец. Не надо ворошить старое.
Я не ворошу, а лишь констатирую. Вы меня вычеркнули, когда я не стал жить по вашим схемам. Теперь, увидев, что путь был верным, решили вернуться Удобная, правда, схема?
Мама всхлипнула, её глаза увлажнились.
Мы же твои родители, Олесь. Мы ведь тебя растили, любили
Хотите, чтобы всё было хорошо? перебил я. Тогда уходите. Забудьте про меня. Живите так, как будто сына у вас и правда уже десять лет нет.
Я сделал шаг назад, начал закрывать дверь. Отец было шагнул следом, но я посмотрел и он остановился.
Олесь
До свидания.
Дверь закрылась с мягким хлопком.
Я поднялся к себе, открыл дверь квартиры. Даша ждала меня в прихожей, беспокойно разглядывая моё лицо.
Всё в порядке?
Теперь да, выдохнул я, прижал её к себе лбом. Теперь правда да.
Она обняла меня крепко, не задавала вопросов. И я вдруг понял: да, я стал лучше той самой Ирины. У меня есть всё и дом, и любимый человек, и дело, которым горжусь. Но суть совсем не в этом.
Я шёл к этому десять лет. Падал, вставал, работал до одурения, ночами писал музыку, когда все спали. Счастья другого у меня быть не могло. Я наконец понял: важнее самого себя и своей мечты ничего нет.
