В ту далёкую новогоднюю ночь в небольшом районе Санкт-Петербурга, к нам во время праздника неожиданно зашла соседка:
Можно у вас посидеть пару минут?
почти шепотом спросила Анна.
Зарплату не выдали, дома пусто, даже детям к чаю ничего нет.
Сижу с сыновьями одна, а ведь им праздника хочется
Я, Маргарита Ивановна, стояла у плиты и с удовольствием смотрела на жаркую утку с яблоками, только что вынутую из духовки.
Аромат стоял такой, что хотелось закрыть глаза и наслаждаться каждой секундой.
С самого утра я внимательно следила за птицей: поливала её сметаной, смотрела, чтобы не пересушить, не отходила ни на шаг.
В итоге получился настоящий шедевр.
Паша, посмотри!
позвала я мужа.
Павел Николаевич вышел из комнаты, присвистнул, улыбнулся широко:
Рита, это же как в лучших ресторанах!
А как же иначе, улыбнулась я в ответ.
Сейчас поставлю на большую тарелку, украшу будет не хуже праздничного стола в Кремле.
Я аккуратно переложила утку на керамическое блюдо, обложила яблоками, добавила свежую зелень.
Всё выглядело идеально словно фото из журнала «Столица и усадьба».
Уже был накрыт богатый стол: три салата оливье, «шуба» и крабовый, ржаные бутерброды с красной икрой, нарезка дорогих сыров и колбасы, фрукты в хрустальной вазе виноград и мандарины.
Отдельно стояли домашние котлеты и картошка с укропом.
Мы что, устраиваем бал?
шутливо сказал Павел.
Нет, спокойно ответила я, просто хочется встретить Новый год как подобает.
Всё-таки целый год работали пора хоть раз отдохнуть по-настоящему.
Павел обнял меня за плечи:
Да, давно такого не было.
Последние годы на всём экономили делали ремонт, считали каждую копейку.
Теперь ремонт закончился, доходы стабилизировались, можно позволить себе праздник.
Я с особым вниманием расставляла приборы, вытирала хрустальные бокалы, которые обычно пылились в шкафу.
Всё должно быть по-настоящему празднично.
К десяти вечера стол был полностью готов.
Мы переоделись и сели напротив друг друга.
Павел налил вина.
Ну что, за нас?
За нас.
Мы чокнулись.
Я попробовала салат получился вкусно.
Павел отрезал кусок утки и закатил глаза:
Рита, ты просто волшебница!
Мне было приятно, что удалось сделать всё так хорошо.
Этот уют, спокойствие и возможность просто посидеть вдвоём казалось настоящим счастьем.
Ровно в одиннадцать вечера раздался звонок в дверь.
Мы переглянулись гости поздно к нам не приходили.
Павел пошёл открывать.
На пороге стояла Анна с двумя сыновьями.
У неё было тревожное лицо, глаза покрасневшие.
Павел, извините, начала она негромко.
Мы случайно Можно у вас побыть?
Совсем беда.
Что случилось?
спросил он осторожно.
Всё сразу заплакала Анна.
Зарплаты нет, работала без оформления вот и осталась ни с чем перед праздниками.
Дома, кроме макарон, ничего.
Подруги обещали приехать не пришли.
А мальчишкам ведь хочется почувствовать праздник
Сыновья стояли за ней худые, в старых свитерах, грустные и тихие.
Павел растерялся, но прогонять в такую ночь было бы совсем против наших правил.
Заходите, сказал он.
Рита, иди посмотри.
Когда я вышла из кухни и увидела их, сразу поняла тихого вечера не будет.
Анна, мальчики, проходите.
Прости, что так навязались, Анна быстро вытирала глаза.
Мы буквально на двадцать минут, если можно
Я посмотрела на мальчиков их глаза были прикованы к столу, откуда пахло едой.
Садитесь, сказала я с тяжёлым вздохом.
Они сразу кинулись к еде.
Мам, смотри!
Сколько всего!
А можно икру?
спросил младший.
Конечно, ответила я.
Старший взял утиную ножку и, не спросив, откусил.
Младший уже грыз бутерброд с икрой.
Очень вкусно!
радостно объявил он.
Можно ещё?
Анна не останавливала сыновей, наоборот накладывала им салаты и котлеты:
Ешьте, мальчики, дома только макароны были, пора от души поесть.
Они ели быстро, жадно старший съел почти весь оливье, младший всю икру.
Потом взялись за сыры, ветчину, колбасы.
Через десять минут нарезка исчезла.
Я наблюдала за ними, словно во сне.
Павел попытался пошутить:
Какая у вас энергия, ребята!
Но их ничего не интересовало все силы были брошены на утку.
А хлеб есть?
спросил старший.
Я молча принесла хлеб.
Начали собирать бутерброды.
Анна тоже не стеснялась брала салаты, пробовала утку, подкладывала котлеты.
Простите, что так, говорила она с полным ртом, но ведь дети голодные
Через двадцать минут от новогоднего стола остались только крошки.
Всё исчезло: салаты, утка, рыба, сыр, колбаса, фрукты, котлеты ничего не осталось.
Я сидела неподвижно, даже не знала, что сказать.
Два дня готовила, тратила деньги и силы, мечтая о тихом празднике с Павлом.
А вышло совсем не то, что хотелось
Когда часы показали без четверти двенадцать, Анна поднялась:
Нам пора, спасибо вам большое!
Вы нас просто спасли!
Мальчишки собирались, младший на ходу взял пирожное:
Можно с собой?
Бери, устало соглашалась я, не глядя.
Гости попрощались и ушли, оставив краткие поздравления.
Дверь закрылась.
Мы с Павлом остались у пустого стола.
В блюдах лишь крошки, салатницы пустые, фрукты исчезли до последней виноградинки.
Уцелели только пара мандаринов.
Ты видел это?
тихо спросила я.
Видел, так же тихо ответил Павел.
За полчаса съели всё.
Всё, что я готовила два дня
Рита
Даже не сказали толком спасибо.
Просто хватали, жевали и требовали ещё.
Павел обнял меня за плечи.
Я не плакала, только смотрела на пустые тарелки, пытаясь осмыслить произошедшее.
Под бой курантов мы всё-таки чокнулись бокалами, но праздник был испорчен и настроение, и душа.
На следующий день я убирала кухню: мыла посуду, собирала то, что осталось.
Вернее, те жалкие остатки.
Знаешь, Паша, сказала я, я понимаю, что бывает плохо.
Зарплату не дали беда.
Но почему она не остановила детей?
Почему не сказала им: «Это не наше»?
Может, они и правда голодные, пожав плечами, ответил Павел.
Быть голодным одно, а быть жадным совсем другое.
Они не ели, они хватали, словно никогда больше не увидят еды.
Павел молчал, а я продолжила:
И эта Анна всё изображала несчастную, а сама детям тарелки подсовывает: «Ешьте, мальчики».
А про нас подумала?
Что нам потом есть?
Первого января вечером, когда я вынесла мусор, встретила Анну в подъезде.
Она улыбалась бодро:
Маргарита, с Новым годом ещё раз!
Спасибо за вчерашнее!
Я посмотрела на её довольное лицо и внутри что-то оборвалось.
Здравствуй, холодно ответила я и прошла мимо.
Анна удивлённо посмотрела вслед.
Я вернулась домой.
Анну встретила?
спросил Павел.
Встретила.
И как?
Больше с ней не общаюсь.
Пусть других спонсоров ищет.
Прошла неделя.
Несколько раз пересеклись в подъезде, я делала вид, что не замечаю.
Анна пыталась заговорить я отвечала тишиной.
Рита, может хватит сердиться?
однажды сказал Павел.
Я не злюсь, спокойно сказала я.
Просто поняла: жалость плохой советчик.
Мы пожалели, впустили, а в итоге испорченный праздник и разрушенный стол.
Но у них тяжёлое положение
Трудности не дают права терять совесть.
Можно было попросить немного чая и кусочек хлеба.
А они смели всё подчистую.
И даже не поблагодарили как следует.
Павел тяжело вздохнул спорить было бесполезно.
Прошёл месяц.
С Анной отношения не восстановились.
Я здороваюсь сухо, иногда прохожу мимо.
Она рассказывала соседкам, что я «зазналась» мне было всё равно.
Тот Новый год я запомнила навсегда.
Пустой стол, довольные лица незваных гостей и чувство опустошения.
Для себя решила твёрдо: больше никогда не впущу тех, кто путает добро с жадностью и гостеприимство с возможностью поживиться.
