Дневник, 14 ноября, понедельник
Что с тобой, Глеб? Неужели с Дашей опять разругался? подначил меня Паша, когда заметил, что я совсем не в духе. Да забей, женщины всегда такие: сегодня ругаются, завтра вокруг тебя бегают. Без тебя и дня прожить не могут!
Мы расстались, процедил я, стараясь не смотреть на него и всем видом показывая, что обсуждать это не намерен.
Паша удивленно замолчал, с открытым ртом уставился на меня. Ему было сложно поверить в происходящее он видел, как я относился к Даше, и знал, что я для нее готов был небо свернуть.
Паша вспоминал, как я последнее время всячески радовал Дашу: после работы мчался с огромным букетом хризантем на свидание, друзьям показывал серебряный браслет, который ей купил на день рождения, рассказывал, как пригласил ее в ресторан с видом на Днепр. Каждую пятницу у нас были ужины в каких-то новомодных местах, по субботам театр или картинная галерея. А ведь раньше я такие развлечения на дух не переносил: рыбалка, футбол это мое, а тут чуть ли не искусствоведом стал ради нее. Полностью поменял жизнь.
Не верю, наконец выдал Паша. Ты же ради нее и денег кучу потратил, и друзей чуть не забыл, и ремонт в квартире обновил под совместную жизнь И что, теперь все впустую?
Он не осуждал в его глазах я видел сочувствие, смешанное с недоумением. Видимо, он и представить не мог, насколько я мог измениться из-за Даши. А теперь вот сижу опустошённый.
Теперь все, коротко кивнул я и уткнулся в телефон, делая вид, что срочно отвечаю на рабочий мессенджер. На деле же бессмысленно водил пальцами по экрану, пытаясь хоть чем-то занять голову, лишь бы не обсуждать опять это. Да и другу грубить не хотелось.
Внутри все клокотало: обида, злость на сложившуюся ситуацию, тоска Паша хотел поддержать, я это понимал, но сейчас мне хотелось, чтобы меня просто все оставили в покое. И ведь даже в кафе спокойно не дадут отсидеться обязательно проявят участие: Давай поговорим, расскажи! Не хочется мне ни разговоров, ни сочувствия. Пусть поймут уже наконец.
Понимаю сам, что тяжело переживаю разрыв Дашу я любил всем сердцем. О деньгах и неудобствах вообще не думал И потому разлука была еще тяжелее.
~~~~~~~~~~~~~~
Встретились мы случайно. Был типичный ноябрь холод, морось, когда хочется добежать до дома и никуда не выходить. Но надо было в Сильпо съездить за продуктами. А Даша стояла на кассе, тащила три тяжелющие пакета и поглядывала на телефон, надеясь вызвать такси. Но ни одна машина не свободна приложение упрямо показывало Нет автомобилей.
Она поставила пакеты на пол, стерла с лица усталость и нервно огляделась. Я в этот момент стоял рядом, ждал свою очередь, в руках держал буханку бородинского и Яготинское молоко. Наверное, выглядел жалко, потому что еще и зевал в пол-оборота.
Давайте помогу донести, у меня машина недалеко, вдруг вырвалось у меня.
Даша удивилась, но быстро взвесила тяжесть пакетов и кивает. Правда, сразу добавляет:
Только чай-кофе не предложу. За доброту спасибо, но на чай никто не приглашён.
Я усмехнулся в ответ оценил ее иронию. Тут же сделалось легко, напряжение исчезло.
Да не переживайте, гостем набиваться не буду, отвечаю. Поднимаю ее сумки, веду к выходу.
Машина мой старенький Ланос стояла напротив магазина. Пока ехали, разговорились. Даша оказалась простой, с отличным юмором, легко подхватывала мои шутки, сама отпускала пару колких замечаний, да так, что я чуть за руль не схватился от смеха. За десять минут поездки я успел почувствовать: будто знаю ее всю жизнь. Эту легкость я давно не встречал ни в ком.
У дома я помог донести пакеты. Хотел уже попрощаться, но Даша вдруг вручила мне листок с номером. Дескать, Захочешь позвонить позвони. И ушла, даже не обернувшись. Уже через день я написал ей встретились вечером в центре, в небольшом баре с живой музыкой. Тогда я удивился сам себе: никогда так не решался действовать быстро.
Началось все хорошо. Встречались, гуляли, смотрели кино, вместе ходили по ярмаркам, даже ездили в Одессу на пару дней. С каждым днем нравилось все больше: рядом с Дашей жизнь стала какой-то по-другому уютной простой, спокойной, лишенной лишних проблем. Шептал себе, что, быть может, надо пригласить ее жить ко мне у меня двухкомнатка, места всем хватит, хочется, чтобы по вечерам кто-то ждал дома.
В один из вечеров, в том же баре, где было наше первое свидание, Даша вдруг надолго замолчала, гоняя ложкой крем в десерте. Я смотрю и понимаю: что-то серьезное.
Я тебе кое-что не рассказывала, говорит наконец. Просто думала, вдруг ничего не сложится А теперь вот
Я напрягся не могу же она, взрослый человек, объявить, что замужем? Лицо напряглось, прибавилось мыслей: А если у нее?
У меня сын, Егор. Ему семь лет. Я его очень люблю, и никогда от него не откажусь, выдала она на одном дыхании.
Я только выдохнул, даже рассмеялся облегчение было сильнее всего. Думал будет хуже.
Ну ты меня и напугала. Я-то у меня мысли Муж, развод А тут сын, да еще семилетний! Это даже здорово я о своем всегда мечтал.
Сказал и порадовался за себя: решение созреть для следующего шага только укрепилось в голове. Хотел уж тут же предложить переезд, прикидывал, как лучший перекроить квартиру а вдруг и действительно что-то настоящее построим.
Но Даша чуть улыбнулась, а потом сразу похолодела.
Егор тяжело переживает расставание с отцом, тихо говорит. Тому свои проблемы интереснее, он пропал и больше не звонит. А сын не верит, что я смогу быть счастлива с кем-то еще. Боюсь травмировать
Я понял, как ей тяжело, как зажимает горло каждое слово. Но упустить шанс стать для них семьей не хотелось.
Я понимаю, сказал. Давай начнем по чуть-чуть, без резких движений. Я готов к тому, что надо заслужить доверие мальчишки, что сразу он меня папой звать не станет. Давай я буду к вам приходить почаще?
Даша задумалась, потом выдала:
Приходи пару раз в неделю, задерживайся у нас. Егор пусть привыкает потихоньку Еще и мама моя у нас живет, но она не мешает, обещаю.
Я впервые нервничал именно из-за будущей тёщи: вдруг окажется ворчливой, или, как водится, с советами по быту Но Наталья Сергеевна оказалась на удивление доброй женщиной: никогда не лезла в разговор, не обсуждала прошлое, наоборот говорила: Дашенька, тебе повезло Глеб все для тебя делает. Рядом с ней было спокойно.
С Егором уже так гладко не пошло. Мальчик, как только появлялся я, тут же мрачнел, замыкался, уходил в свою комнату, не смотрел мне в глаза. Сначала я думал, что это пройдет, но с каждым совместным вечером становилось только хуже. Он устраивал мелкие пакости: то кроссовки новые испачкает зелёнкой, то тайком отрывает пуговицы на рубашке, то чай на ноутбук проливал Казалось, старался показать: Ты мне тут не нужен.
Даша пыталась быть между двух огней. Сыну прощала всё, мне говорила мягко: Он маленький, ему тяжело смириться с переменами Подожди еще, пройдет. Я пытался терпеть. Каждый раз уверял себя: потерпи, Егор ведь еще ребенок, все наладится. Но в душе уже росло раздражение.
Терпения мне хватило до вечера, когда маленький хулиган залил хлоркой мою кровать. Захожу, а он, довольный, стоит с бутылкой в руках:
Не нужен ты нам! Я с мамой буду спать! Иди отсюда!
Я минуту выжидал, пытался не сорваться. Потом молча взял ремень, сложил пополам, громко стукнул им по ладони. У Егора вмиг глаза налились слезами, он бросился к матери с криками: Он меня обидеть хочет!.
Даша тут же прижала мальчика к себе, стала кричать на меня:
Глеб! Это же ребенок! Ты что?! За подобное я полицию вызову!
Я опустил руки понимал, что если сейчас позволю себе хоть громкое слово, все выйдет из-под контроля. В этот момент четко осознал: меня здесь никто не воспринимает я чужой в этом доме.
Собрал быстро свои вещи, не обращая внимания на недоуменные взгляды, и первым делом пошел к двери. На проходе столкнулся с Натальей Сергеевной она лишь горестно кивнула:
Все понимаю, сынок Я давно вижу, что ситуация безвыходная.
Я поблагодарил ее, вышел во двор.
Даша осталась дома, в проходе остался доноситься всхлип Егора. Дом молчал. Снаружи было холодно, но было легче, чем в той квартире.
Я долго шел по вечернему Харькову шелестели голые деревья, трещали провода, люди спешили домой, а я все прокручивал в голове одну и ту же картину: из-за детских обид, безволия Даши и ее нежелания расставить границы мы потеряли что-то хорошее. Может, для нее сын был важнее она это выбрала. Я мог бы понять многие вещи, но терпимость к злу в доме, даже если ему всего семь лет, для меня была выше всяких чувств.
Сейчас я понимаю: иногда, сколько ни старайся быть добрым и терпеливым, если тебя не принимают, если мама всегда на стороне избалованного сына отношения обречены. Не стоит терпеть унижения и чувствовать себя чужим у себя дома.
Жизнь не стоит на месте, и встречу свою настоящую семью с теми, для кого моё терпение будет цениться, а уважение всегда взаимно.
