На разводе жена сказала: «Забирай всё!» а через год муж пожалел, что поверил
Ольга смотрела на бумаги спокойно. Даже удивительно злости никакой.
Значит, всё-таки решилась? Андрей бросил на жену взгляд настороженной кошки. И чего теперь? Как делиться будем?
Ольга перевела взгляд с окна на мужа. В её глазах не было ни слёз, ни истерик только железобетонная решимость женщины, которая, кажется, наконец перестала бояться быть собой.
Забирай всё, сказала она тихо, отчётливо, словно объявила прогноз погоды.
В смысле «всё»? Андрей подозрительно прищурился.
Ну, квартиру, дачу, машину, вклады. Забери всё, не жадничай, она показала на окружающий их интерьер видавшей виды «евроремонта». Мне ничего не надо.
Ты что, серьёзно? у Андрея на лице появилась надежда. Или это из любимых женских игр «догоняй-убегай»?
Нет, Андрюш. Здесь не до игрищ. Я тридцать лет вечно стирала, готовила, ждала, жила не свою жизнь. Тридцать лет слышала, что море это пустая трата, хобби ерунда, а мечты так, для детей. Ты знаешь, сколько раз я хотела съездить на юг? Семнадцать. А съездили? Два. И оба раза ты бурчал: дорого и глупо.
Андрей хмыкнул, как всегда, когда хотел закончить разговор на своей ноте.
Опять придумала головную боль, скажи спасибо, что дом есть и борщ по расписанию.
Был дом, был борщ, сухо кивнула Ольга. Теперь у тебя будет всё. Ну что, поздравляю, хозяин жизни.
Адвокат аж подпрыгнул на месте. Он, привыкший к крикам и гневу, явно не ожидал такой искренней раздариловки.
Вы, может, не понимаете робко промямлил он. Закон вам положил половину.
Понимаю, рассмеялась Ольга, будто пятнадцать лет скинула с плеч. Только эта половина как половина воздушного шарика. Не летает и не радует.
Андрей уже почти светился от счастья. Он был готов к склокам, процессам, к обмену репликами типа «ты мне я тебе», а тут словно банку варенья вручили даром.
Вот это подход! радостно хлопнул он себя по колену. Давно бы так.
Не путай прозорливость с освобождением, ровно заметила Ольга, поставила закорючку в нужном месте и сунула ручку в сумку.
Дома они ехали в одной машине но с ощущением, что летят через разные галактики.
Андрей тихо пел себе под нос «Страна чудес» с голосом Шарикова. Машина мягко катилась по ухабам, а его счастье то вырывалось в посвистах, то снова пряталось.
А Ольга смотрела за окно, где смешно подпрыгивали сосны, а берёзы махали длинными руками. Сердце в груди пританцовывало. Как-то странно: вроде бы обычная поездка, привычный подмосковный вечер, а внутри гуляет какой-то ветреный простор.
Одного взгляда на весёлые полосы леса, что мчатся вдоль дороги, оказалось достаточно, чтобы сердце зашлось новым весельем.
Через три недели Ольга стояла в своей новой, крохотной квартире в Клину.
Стены снять могли бы чуточку повеселее, но и ладно. Кровать, икеевский стул и даже старенький телевизор радости хватало. На подоконнике пышно расцвели две фиалки первые покупки на свободные деньги.
Мам, ты вообще в себе? голос сына Ильи из телефона звучал так, будто она уехала в Улан-Батор.
Всё в порядке, сынок, мягко ответила Ольга. Я ничего не бросала, я отпустила. Это, знаешь ли, совсем не одно и то же.
Но ведь папа сказал, что ты ему даже дачу оставила! Он, говорят, всё хочет продать, чтоб не хлопотать.
Ольга с удовольствием погладила себя по новой, непривычно короткой стрижке. Раньше не решилась бы и под дулом пылесоса «несолидно», «что скажут соседи»
Пусть продаёт, раз руки чешутся, усмехнулась она. Твой отец всегда был хозяйственником.
Ты-то как, мам? Всё бросила и в однушке сидишь!
А у меня есть главное, Илья. Жизнь. Смешно, но вот только сейчас попробовала свою, а не чужую. И, представь себе, в шестьдесят это даже интересней, чем в двадцать.
Ольга устроилась администратором в частный пансионат для пожилых. Новые лица, заботы, пусть и странные иногда, зато самостоятельность и душевная лёгкость на придачу.
Андрей тем временем предавался празднику.
Две первые недели чувствовал себя королём. Смотрел на вертикальный пылесос как на особый трофей, хозяин вон той самой «евро» квартиры, где носки живут своей жизнью. Кто его теперь тронет? Никто не ворчит и не жужжит.
Слушай, Андрюша, ты счастливчик! друг Димон залег с рюмкой коньяка на балконе. Мужики после развода пол-квартиры теряют, а ты в полном фарше! И квартира, и дача, и машинка всё своё!
Агась, довольно улыбался Андрей. Ольга наконец-то включила голову. Поняла, что без меня-то ей не выкарабкаться.
Но к концу месяца праздник плавно сдулся.
Где-то потерялись чистые рубашки, в холодильнике появилось загадочное эхо, а про суп пришлось вспоминать как о далёкой еде в советских лагерях. На работе в отделе как-то подозрительно принюхивались и подшучивали.
Что, Андреевич, уж не голодаешь ли один? спрашивал начальник, глядя на грустные гренки в лотке.
Перестраиваюсь, бодро отбивался герой. Свобода, как говорится, требует жертв.
Однажды вечером он открыл холодильник и там встретили его только кетчуп, два плавленых сырка и невнятная баночка с огурцами. Живот заурчал так, что соседи на кухне подпрыгнули.
Чёрт побери, пробормотал Андрей и хлопнул дверцей. Так дело не пойдёт
Смахнув тоску, он заказал еду а как же, без доставки теперь никуда. Пока ждал, листал бумажки: коммуналка, интернет, карточка, лампочка перегорела Странно было раньше жизнь текла сама собой, быт работал почти без его участия, а сейчас счёты заползли в реальность, выстроились дружной змеёй.
Позвонил курьер, протянул пакет и терминал.
Пятьсот восемьдесят рублей, монотонно отрапортовал он.
Что, простите? Андрей едва не выронил телефон. За кусочек мяса и пластиковый стакан борща?!
Такие тарифы, пожал плечами курьер, устало зевая.
Андрей заплатил молча, побрёл на пустую кухню и вздохнул. Табуретки скучают, холодильник гудит по-одиночке, даже чайник в уголке чего-то ждёт. Вроде и дом, а ощущение как в аэропорту без билета. Вроде простор, а на душе сквозняк.
А тем временем Ольга стояла на пляже в Геленджике, подставляя лицо солнцу и южному ветру.
Рядом гудела толпа таких же «молодых духом». Пенсионерский клуб отвёз их в Крым на недельку вот так впервые в жизни она поехала отдыхать без буквы «надо», без упрёков за траты и экономии на мандаринах.
Олька, айда селфи! позвала новая подруга, бойкая Галя с красной панамой. Дружно, с улыбкой, чтоб молодёжь обзавидовалась!
Ольга и не заметила, как хохотнула и выбежала на песок. Да, у неё сарафан с цветочками и волосы летают по плечам и что теперь? Жизнь наконец-то случилась.
Вечером, уже в номере, листая снимки в телефоне, Ольга поймала себя на мысли: на этих фото совсем другая женщина сияющие глаза и радостная улыбка. Куда делись усталые складки на лице и сутулые плечи?
Надо бы выложить, сказала сама себе, и, недолго думая, закинула пару кадров в соцсети.
А в Москве Андрей на кухне вёл бой с прорвавшейся трубой. Пол залился, тумбочка пошла волнами, сантехник развёл руками: «Менять всё!». Где искать телефон «того самого правильного сантехника»? Ольга же всегда звонила, как по мановению волшебной палочки! А теперь хоть об звонок разбейся.
Чёртова жизнь! Андрей с размаху швырнул мокрую тряпку. Ему предстояло и суп доварить, и штаны заштопать список наваливался как снежная лавина.
Переждав потоп, Андрей решил развлечься соцсетями. Листал ленту и тут вдруг: Ольга в ярком сарафане, на фоне моря с сияющей улыбкой! Он даже очки поправил не померещилось ли?
Вот тебе на!.. еле слышно сказал он, вглядываясь в экран. Она же, вроде, «без копейки» ушла
Комментарии только прибавляли недоумения:
«Олька, молодец! Красотка!»
«Южно тебе идёт!»
«Горжусь тобой!»
Он пролистал дальше: тут Ольга с кистями среди художников, тут она с букетом ромашек, тут среди новых подруг на лавочке. И в каждой фотографии ни капли печали, ни капли сожаления.
Вскоре дача сыграла злую шутку крыша потекла перед грозой.
Димон, спасай! набрал Андрей. Сам не справлюсь без рук женских!
Да я бы рад, но тёща в больнице, я при ней. Ты бы Ольгу позвал она ж мастерица.
Она споткнулся Андрей. Уехала. Всё сама теперь.
Пришлось самому по крыше лазить. Итог в травмпункте выдали вывод: «Растяжение, вам повезло. Лежите недельку, ногу выше головы, а хозяйку пусть кто другой ищет».
Эго бодро говорило: «Сам мужчина разберусь!», а желудок тихо скисал от лапши быстрого приготовления. Попытался позвать Илью, но сын оказался в командировке.
Пап, может, маме позвонишь? Она бы быстро
Ни-ни! Справлюсь сам, надулся Андрей и бросил трубку.
Самостоятельность шла плохо: за три дня еда кончилась, суп не сварился, а одиночество стало не людским, а бытовым. В голове крутились все привычки Ольги как она помнила телефоны, как веником за два часа купе превращала в музей.
Неделю спустя Андрей наконец-то смог выйти на улицу. Приехал на дачу а там всё заросло: яблони без вида, трава выше колена, дорожки исчезли. В кафе по дороге заказал борща и компота и чуть не заплакал. Суп был таким кислым и постным, что новый смысл фразы «домашняя еда» стал мучительно ясным.
Вам плохо? сочувственно спросила официантка.
Нет, просто вспомнил кое-что, с трудом выдавил он.
Вечером, разглядывая старые семейные фотографии, Андрей задержал взгляд на одном кадре: молодые и счастливые, Ольга смотрит в объектив с той самой улыбкой, какой теперь улыбается с фотографий из Крыма.
Вот чудак, выдохнул он. И зачем, спрашивается, было всё терять?
Решившись, он написал Ольге. Ответа ждал трепетно, а пришло коротко: она теперь живёт у моря, смеётся, гуляет по эспланадам, рисует акварелями и больше ничего не откладывает на потом.
В ином городе, в обществе новых друзей, среди чайных самоваров и шуток, Ольга впервые в жизни зажила так, как мечталось.
И до шести своих десятков прожила больше, чем за все прежние годы вместе.
