На разводе жена сказала: «Забирай всё!» а через год муж пожалел, что поверил
Вера сидит перед бумагами, спокойная и сосредоточенная. Внутри ни злости, ни обиды, только тихая уверенность, появившаяся после долгой ночи размышлений о прожитых годах.
Значит, решилась, да? Пётр смотрит на жену с обиженной насмешкой. И как теперь делить будем?
Вера поднимает взгляд. Там нет ни слёз, ни надежды: только твёрдое решение.
Забирай всё, говорит она без надрыва, ровно.
Всё? Пётр кивает, чуть прищурившись. Это как?
Квартира, дача, машина, счета. Всё, что есть. Мне ничего не нужно, она медленно обводит рукой комнату.
Серьёзно? Не шутка? он пробует усмехнуться. Или это твой очередной фокус, Верка?
Нет, Пётр. Всё по-настоящему. Тридцать лет я думала: вот закончатся дела и займусь собой. Тридцать лет стирала, готовила, убирала, ждала. Слышала, что поездки «пустая трата рублей», что мои мечты глупости. Сколько раз хотела к морю съездить? Двадцать… А съездили три и то, каждый раз ты бурчал, что слишком дорого.
Пётр фыркает.
Да завелась ты опять про своё. Мы жили как люди. Крыша есть, еда на столе…
Теперь у тебя будет всё, спокойно отзывается Вера. С победой тебя.
Адвокат только удивлённо хлопает глазами. Обычно развод это слёзы, крики, делёж до копейки. А тут женщина сама всё отдаёт.
Вы понимаете, что отказываетесь от половины имущества? осторожно спрашивает он.
Вера улыбается легко, будто сбросила с плеч ледяной мешок.
Понимаю. Только половинка пустой жизни это тоже пустота.
Пётр не верит такой удаче. Он готовился воевать, спорить, а теперь всё досталось ему.
Вот это взрослый подход, радуется он, хлопая ладонью по столу. Молодец, Вера, наконец-то поумнела!
Это не благоразумие, а освобождение, тихо говорит она и уверенно ставит подпись.
Обратно домой едут вместе но как будто каждый в своей Вселенной. Пётр что-то насвистывает, настроение явно приподнято. Машина качается по ухабам, а Вера не слышит ни дороги, ни его голос, смотрит на мелькающие за окном ели и чувствует внутреннюю лёгкость, как будто в груди впервые появилась весна.
Вдруг привычные вещи становятся чудом: маршрут домой, сгорбленный вечер но внутри простор, будто растворился старый ком тревог. Она улыбается, касается щеки и думает: вот оно, настоящее, долгожданное освобождение.
На следующий день уже всё по-другому.
Спустя три недели Вера осматривает съёмную однушку в Ярославле. Всё просто: кровать, шкаф, стол, маленький телевизор. На подоконнике две фиалки, купленные сегодня утром.
Ты с ума сошла, мама, раздражённо говорит по телефону сын, Артём. Всё бросить, уехать из Москвы в Ярославль и снимать такую коморку?!
Я не бросила, Тёма, а оставила. Это не одно и то же.
А ты знаешь, папа дачу уже продавать собрался? Говорит, ни к чему теперь.
Вера в зеркале разглядывает новую стрижку короткую, лёгкую. При Петре так бы не решилась: «несерьёзно», «что соседи подумают». А сейчас можно!
Пусть продаёт, пожимает плечами она. Он всегда умел распоряжаться вещами.
А ты? У тебя вообще ничего не осталось!
А у меня осталась свобода, Артём. Я впервые могу строить свою жизнь, даже если мне почти шестьдесят.
Теперь Вера работает администратором в небольшом санатории для пожилых в Ярославле. Работа непростая, но интересная, коллеги приятные, а вечера наконец-то только для неё самой.
Пётр празднует «победу» с другом Мишкой за коньяком.
Вот это фарт тебе, Петрович! радуется Мишка. Все мужики всё теряют, а у тебя всё осталось, как было, только без ворчания.
Да, ухмыляется Пётр. Мне повезло Вера, видимо, поняла, что без меня не справится.
Но через месяц Пётр начинает замечать: рубашки не стираны, еда только в магазине, холодильник гол, платить по счетам приходится самому. На работе коллеги укоризненно замечают его усталый вид.
Что с тобой, Петрович, всё нормально дома?
Да, перестройка быта…
Вот вечер. В холодильнике только кетчуп, кусок плавленого сыра да стоит бутылка с остатками. Пётр звонит, заказывает доставку а курьер ставит перед фактом:
Пятьсот пятьдесят рублей, спокойно.
За это?.. Пётр чуть не роняет кошелёк, но платит. Когда остаётся один на кухне, среди пустых тарелок и тишины, впервые ловит себя на мысли совсем неуютно.
Все счета, мелкие заботы, раньше казавшиеся незаметными, вдруг целой лавиной вываливаются на него.
В это же время Вера стоит на берегу Азовского моря. Её лицо целует тёплый ветер, рядом группа активных пенсионеров из местного клуба. Никто не вспоминает про деньги, никто не считает копейки всё для отдыха и радости.
Верочка, беги к нам! зовёт подруга Анна, познавшая её на курсе живописи. Сейчас будем фотографироваться!
Вера подбегает, смеётся так, будто ей восемнадцать. Яркий сарафан, короткая стрижка, ресницы в солёных каплях.
Вечером она впервые выкладывает фото в соцсети. Женщина на снимках счастливая, лёгкая, помолодевшая.
А в Москве Пётр ругается с сантехником: прорвало трубу, заливает кухню. Мастер явно не торопится, в квитанциях Пётр путается, звонит родственникам никто помочь не может.
Он вспоминает, как Вера всегда знала, куда звонить и кого за что благодарить, с кем торговаться за мясо, куда сдавать обувь на ремонт. Всё это растворилось, оставив его наедине с крепким, глухим бытом.
В один из дней, когда совсем прижало, Пётр открывает социальные сети Вера на море, улыбается, под фотографиями десятки тёплых комментариев.
Верка?.. он не верит. Она же уехала без копейки!
Дальше фото в библиотеке, на пленэре с мольбертом, с букетом ромашек на скамейке. Пётр смотрит на кухню: грязь в раковине, бесконечная пустота.
На даче после ливня протекает крыша. Позвал бы Мишку тот занят, попросил бы Веру… Но некого.
Сам пытается закрыть дыру полиэтиленом подскальзывается, падает. В травматологии врач равнодушен.
Неделя дома, поменьше ходить, кивает доктор. Пусть жена ухаживает.
Пётр молчит жену не звать.
Дома, на одном костыле, обедать нечем. Тёплых напарников нет, готовить сам не может, доставка обходится дорого. Позвонил сыну тот в командировке в Нижнем, возвращается нескоро.
Гордость не даёт позвать Веру. Только вечером, за чаем, он долго смотрит на старое фото молодые, счастливые. Под Кремлём, на свадьбе, с сыном маленьким…
Какой же я дурак, шепчет Пётр.
Он всё же набирает ей сообщение.
Но Вера уже в Геленджике: рядом новые друзья, море, поездки, велопрогулки. В её жизни шум, солнце и радость, о которой она мечтала многие годы.
В свои пятьдесят девять она, наконец, живёт по-настоящему.
