31 декабря, 2023год.
Дневник,надежда.
Сегодняшний вечер вспоминается как самое странное Рождество в моей жизни. Сидела я за праздничным столом в доме сына, когда Андрей посмотрел на меня и сказал: «В этом году Рождество будем отмечать только с ближайшими родственниками, без тебя». Я замерла в шоке, пока все поднимали бокалы, как будто бы в воздухе уже висел аромат смолы и клюквы.
Внезапно мой телефон зазвонил неизвестный номер. Я ответила, и холодный голос проскользнул сквозь тёплую тишину.
Вам нужно немедленно вернуться домой, сказал он.
Кто это? я бросила в уголок.
Доверяйте мне и уходите сейчас, повторил он, будто бы произносил заклинание, и повис.
Сердце сжалось, но манера голоса была настоятельной, будто ктото действительно спасал меня от беды. Я встала из-за стола, оставив внуков и Андрея в недоумении, и бросилась к машине. На пути к дому всё казалось нереальным: снежинки падали, будто бы шептали о предстоящих бедах.
Что я могла сделать? думала я, глядя в окно, где мерцали рождественские огни, теперь будто бы насмехались над моей одинокостью. Андрей сказал, что всё «в порядке», а Виктория, моя невестка, подтверждала его слова. Я вспомнила, как в детстве мальчик стоял у окна, считал снежинки и просил меня читать сказки о зимних приключениях. Это был Андрей, теперь уже чужой.
Вечером я нашла старый фотоальбом Ивана, моего покойного мужа. На первой странице маленький Андрей, улыбающийся с деревянным самолетиком под огромной ёлкой. На следующей Иван, посыпанный мукой, крутит тесто, а рядом я, держу его за плечо. Последний снимок: трое из нас обнимаются, будто бы мир был непобедим.
Я пролистала дальше. Видела я, как Иван в последний Рождественский вечер, уже ослабленный болезнью, всё равно упорно заворачивает подарки. Андрей всё реже появляется, отменивая встречи и придумывая «деловые причины». Я спрашивала себя: «Где я ошиблась?», но ответов не находила.
Ночь принесла запах глинтвейна и шипение микроволновки, в которой я разогревала суп, зная, что его не съеду. Внезапно прозвучал звонок, но я уже была готова позвонить Андрею, извиниться и попросить прощения. В ящике с телефонной книгой я обнаружила старый альбом Ивана его фотографии снова дрожали в моих руках, заставляя слёзы проливаться по щекам.
Сердце сжималось от боли, когда я увидела Ивановскую подпись на листе: «Надежда, обещай, что никогда не оставишь сына одного». Я клялась себе, что держу слово, но в этот момент всё казалось иллюзией.
Утром, 30 декабря, я проснулась от звонка. На экране высветилось имя: Андрей. Его голос дрожал, но в нём звучала искренность.
Мама, прости за звонок прошлой ночи. Я был неправ, я был слишком напряжён работой. Мы всё ещё хотим, чтобы ты пришла к нам на Рождество, сказал он.
Я ощутила, как будто крышка от сосуда с давлением открылась. Мы договорились, что я приготовлю Ивановский рецепт индейки и клюквенный соус. Однако в его голосе звучало чтото неестественно, как будто он читает заранее подготовленный текст.
Андрей, почему ты так резко изменил решение? спросила я.
Я просто понял свою ошибку, ответил он, а потом «надо идти, работа зовёт», и связь оборвалась.
Я шла к окну кухни, где ночь превратилась в белоснежный ковер. Дети соседей, Миллеры, уже лепили огромного снеговика, их смех был обычным, простым, как в любой русской деревне.
Скоро в квартире зазвенел телефон вновь: неизвестный номер. Я приняла, но голос вновь был настойчив, холоден и требовал, чтобы я сразу вернулась домой.
Доверься мне и уходи сейчас, прозвучало в трубке, а затем звонок оборвался.
Я стояла в дверях, слыша, как в гостиной Андрей смеется, но его смех звучал как отголосок, будто ктото чужой протягивал мне руку. Я села, взяв телефон, и громко сказала:
Я обязана уйти. Что происходит?
Андрей посмотрел на меня, глаза его блеснули тревогой, но в них не было ничего, кроме маски.
Я бросилась к машине, включив аварийную сигнализацию, и полетела по заснеженной улице, пока в голове крутилось: «Кому доверять?», «Что за игра?». Снежинки падали как крошечные ножи, режущие моё сознание.
У подъезда я заметила, что один из окон моего дома разбит, на подоконнике лежит мешок с бумагами. Я позвонила в 112, и через несколько минут приехали полицейские. Оказалось, что в мой дом вошёл знакомый Андрея человек Эльвис, старый друг сына, который, как выяснилось, пришёл за документами Ивана: завещание, акции компании «Бортир» (раньше «Бойинг»), оцениваемые в миллионы рублей.
Эльвис, дрожа, признался, что Андрей обрушил на него тяжёлый долг около 200тыс., и попросил украсть бумаги, чтобы продать их потом. Я стояла, держась за железный лом, который я нашла в сарае, и слышала, как в полицейском участке записывают его признание.
Ты использовал Рождество, чтобы скрыть кражу, прошептала я Ивану, глядя на его портрет над камином.
Полицейские арестовали Эльвиса, а Андрей, в шоке, не смог ничего сказать. Я же, держась за рукоять ломика, чувствовала, как кристаллизуется холод в моих жилах. Снаружи продолжал падать снег, а свет рождественских огней казался теперь не праздником, а напоминанием о том, как легко обман может прятаться за семейными традициями.
Вечером я вернулась к Виктории, которая плакала, пока я объясняла, что всё это её муж, а не я. Мы решили развестись, её дети заслуживают лучшего, а я спокойствия. Я позвонила Фрэнку, соседу с пятой дороги, который помог мне вызвать полицию и открыть дверь моего дома.
Сейчас, в первые часы 1 января, я сидела за столом, где лежали Ивановские акции, теперь в безопасных руках адвоката, и крошечный блокнот с рецептом индейки. Я наливала себе чашку чёрного кофе из старой кружки с надписью «Лучший муж мира», и думала о том, как всё изменилось.
Надежда, шепнула я себе в зеркало, ты выжила, ты сохранила честь мужа, ты спасла наследие. Дети получат шанс учиться, ветераны поддержку, а я наконецнаконец смогу дышать свободно.
Снег вновь зашуршал за окном, а я посмотрела в будущее, где каждый новый день будет наполнен правдой, а не обманом.
Пусть новый год принесёт честность, доброту и мир, тихо прошептала я, закрывая дневник и выключая свет.
