На следующий день соседка снова повисла на нашем заборе. Жена подошла и сказала, что сегодня у нас много дел, поэтому, как вчера, посидеть не получится. «А как насчёт завтра?» — поинтересовалась любопытная Барбара. «Завтра то же самое. В целом, пожалуйста, больше к нам не приходите». Моя мечта жить в городе ни к чему хорошему не привела. У жены есть дом в деревне. Когда тёща с тестем были живы, мы часто навещали их. Мне нравилось, как они накрывали стол вечером под раскидистой грушей. Можно было сидеть и разговаривать до темноты. Каждый наш приезд был таким. А зимой тёща топила печь. На столе всегда были свежие пироги. Аромат стоял на весь дом. Любимые продавцы одежды Мы с женой любили кататься на лыжах и на санках. А потом родителей жены не стало. Дом мы продавать не стали. Планировали приезжать туда по-прежнему часто. Но так и не сложилось. Вечно были какие-то дела. Потом мы и думать забыли о доме родителей. Жизнь шла своим чередом. Годы пролетели незаметно. Сын нашёл девушку, женился. Невестка Виктория не раз говорила — хорошо бы пожить летом в деревне. Тогда и вспомнили мы с женой о доме. В первый раз после долгого перерыва приехали вдвоём. Всё осталось прежним, только в запустении. Мы решили устроить генеральную уборку: я во дворе, жена — в доме. Я думал, что после стольких лет без людей дом развалится, но нет — чуть убрались, и всё преобразилось. На следующий день подъехали дети. Принялись помогать. За день дом стал чистым, уютным. Женщины готовили ужин, а мы с сыном ремонтировали старый стол и лавки под грушей. И тут мы заметили, что за нами всё время наблюдала женщина из-за забора. Она сообщила, что недавно купила соседний дом. Пришла познакомиться. Из вежливости мы пригласили её к ужину. Звали её Барбара, живёт одна, мужем развелись, дочка взрослая, у той трое детей. Барбара всё что-то рассказывала, я уже не слушал, пока не почувствовал, как под столом кто-то коснулся моей ноги. Оказалось, это нога соседки. Я поспешил убрать ноги, но она продолжала попытки меня коснуться. Со мной такого не было никогда. Я старался не подать виду, чтобы жена ничего не заметила. Но соседка не умолкала, всё говорила. Дети уже начали капризничать, мне хотелось, чтобы она скорее ушла. Когда мы убирали со стола, жена тихо сказала, что Барбара — несерьёзная женщина. Я с ней был полностью согласен, но про то, что случилось под столом, не признался — стыдно стало. Думаю, Барбара не впервые так себя ведёт. На следующий день она снова повисла на заборе. Жена вышла и пояснила, что у нас много дел, поэтому сидеть, как вчера, не получится. — А завтра? — с интересом спросила Барбара. — Завтра так же. Пожалуйста, больше к нам не ходите. Соседка что-то долго бубнила себе под нос, но мне было уже всё равно. Думаю, жена поступила правильно. Мы люди открытые, прямолинейные, сразу чувствуем, если человек нам не по душе, и не станем поддерживать такие отношения.

На следующий день соседка снова повисла на нашем заборе, словно пыталась ухватиться за хоть какую-то часть нашей жизни. Моя жена подошла к ней и сказала спокойно, но жестко: у нас сегодня много дел, как вчера пообщаться не получится.

А завтра как? поинтересовалась Наталья с любопытством и какой-то почти детской обидой в голосе.

Завтра то же самое. Вообще, больше не приходите к нам, ответила жена, не дав ей ни малейшей надежды.

***

Моя мечта жить в городе ни к чему хорошему не привела.

У моей жены остался дом в деревне. Когда её родители, Екатерина Ивановна и Павел Сергеевич, были живы, мы часто приезжали к ним. Как я любил эти вечерние посиделки за длинным столом под разлапистой сливой: обсуждения жизни, чай, а вокруг медленно сгущались сумерки. Каждый раз, приезжая в гости, мы устраивали такой семейный вечер. А зимой тёща топила русскую печь, накрывала на стол и аромат пирогов заполнял весь дом.

Наталья и мне нравилось кататься на лыжах, на санях по белому пушистому снегу. Но когда не стало родителей жены, мы не решились продать дом. Планировали бывать там часто, как прежде. Но дальше этих обещаний дело не пошло.

Дела, заботы всё время что-то мешало. Потом перестали даже вспоминать о доме. Годы пролетели незаметно, сын вырос, женился. Невестка, Мария, часто мечтала: как хорошо было бы жить летом на даче, в тишине. И тут мы с женой вновь вспомнили про деревенский дом.

Мы поехали туда первыми давно не были, почти всё забылось. Дом встретил нас слегка запущенным но стены те же, запах тот же. Я облагораживал двор, жена привела в порядок комнаты. Казалось, за столько лет дом должен был развалиться, но стоило убраться и всё преобразилось.

На следующий день приехали дети. Все взялись за уборку. К вечеру казалось, что дом теперь живёт другой жизнью. Женщины занялись ужином, а я с сыном захотел починить старый стол и скамейки под сливой.

В этот момент я заметил, что за забором за нами долго и внимательно наблюдала женщина. Она сама подошла и объяснила: недавно купила соседний дом, решила познакомиться. Мы пригласили её к ужину вроде бы гостеприимно. Звали её Наталья. Она рассказала, что живёт тут одна, развелась с мужем ещё давно, дочь её купила дом в городе, у неё трое детей. Много говорила, даже чересчур.

Я попытался слушать, но вдруг почувствовал что-то странное у себя под столом это была её нога, мягко скользнувшая по моей лодыжке. Я резко отдёрнул ногу, растерянность и смущение захлестнули меня с головой. Я всеми силами старался вести себя, как ни в чём не бывало, чтобы жена ничего не заметила. Но соседка не унималась, продолжала говорить, строить улыбки, пытаться привлечь внимание.

Дети начали капризничать вечер явно заканчивался неудачно. Пока мы убирали со стола, жена тихо сказала мне, что Наталья явно несерьёзная женщина. Я не мог не согласиться, хотя и не рассказал, что происходило под столом. Мне стало стыдно перед женой и противно от происходящего, и я понял: для этой соседки это далеко не первый опыт.

На следующий день Наталья снова стояла у забора. Жена спокойно, твёрдо сказала ей, что мы заняты и общаться не будем.

Соседка долго бубнила что-то себе под нос, но мне было всё равно. Жена поступила, как нужно. В нашей семье крепко держатся за искренность и открытость и сразу чувствуют, если человек чужой. Мы её не приняли, и стараться не будем.