На краю России.
Сегодня снег крутился в воздухе, летел густыми хлопьями и забивался мне в старые сапоги, холодно жал кожу щиколоток. Я снова подумала: надо бы купить валенки, как все здесь, но у меня на уме были высокие ботфорты. Только в деревне в таких смешно, да и деньги все на карте, а папа ее заблокировал, конечно.
Ты всерьез решила жить в деревне? спросил он, губы скривились с презрением.
Папа терпеть не мог наш хутор под Ржевом, лучше бы не слышал ни про реку, ни про поля, ни про этот старый дом с крыльцом. Он и Гоша одинаковые: городские, с интернетом, с магазинами и ресторанами. Вот потому я и собралась сюда, в село. Не от желания стать колхозницей мне просто неловко, что отец вечно тащит меня к Гоше, будто кусок каши, которой тошнит уже с утра. Хотя в походы с палатками я ходить обожаю, но жить здесь постоянно не мечта.
Я сказала папе другое:
Хочу и буду.
Глупости! Чем тут заниматься? Коровам хвосты крутить? Я надеялся, летом ты с Гошей поженишься, начнёшь готовить платье, а тут
Всё про свадьбу. Гоша его любимец: высокий, худой, волосы стрижены в парикмахерской на Ленинском, костюмы в кредит, машину купил соседу, хвастается часами, рассказывает, сколько он тратит в месяц всё про деньги! А я хотела, чтобы на сердце было жарко и страшно, хотелось настоящей любви, а не удобства и счетов в Сбербанке.
Я отправилась работать учительницей в районе, где даже интернет ловит через раз, канализация на улице, а воду таскаю из колодца. Как рассчитывала: Гоша приехал раз, переночевал и умчался обратно в Москву, звонил потом, уговаривал вернуться, но я упрямая, сдаваться не привыкла. Теперь я отвечала не только за себя, но и за учеников.
В классе всего двенадцать детей когда я пришла, чуть не заплакала. В московском Дворце творчества, где работала год, школьники были увлечённые, умные, все на олимпиадах. А тут третьеклассники читают по слогам, иногда не делают домашние задания, крик, балаган. Но со временем я их полюбила.
Семён вырезает зверей из липы его лисы и еноты, зайцы и медведи стоят у меня на столе. Аня пишет трогательные белые стихи, Вовка после уроков помогает мне убирать класс, у Иришки есть ягнёнок, который провожает её до школы, как собака.
И читать они научились, когда я начала приносить другие книги, бегала за ними в район, потому что заказ через интернет здесь дело безнадёжное.
С одним ребёнком мне не удавалось найти подход. Именно его отца Владимира я увидела, когда, ворвавшись с охапкой дров, снег шипел в моих ботинках.
Здравствуйте, Маргарита Егоровна, сказал он, не подходя ближе, взгляд суровый.
Я боялась его, честно признаюсь. Лицо, словно у героя из криминальной хроники, мрачное, никогда не улыбался. Сердце бешено заметало в груди.
Здравствуйте, голос мой прозвенел тонко.
Почему у Тани одни двойки?
Она не делает задания.
Значит, заставьте. Кто у нас учитель: вы или я?
Но я не собиралась давить на Таню. У неё, похоже, особенности, да тут нужен иной подход, я дипломированная, а не специалист по коррекции.
А раньше так было? уточнила я.
Владимир замялся.
Нет раньше она всё с Олей делала.
Оля это?..
Он поморщился, как от холода.
Мама.
Вопрос про маму был жесток, но я спросила:
Где сейчас Оля?
На кладбище.
Всё сложилось. Несколько минут я держала в руках дрова, но когда полено соскользнуло, ударило по ноге я выронила охапку, едва не расплакалась от боли и унижения.
Давайте помогу, предложил Владимир.
Не нужно спасибо, я сама
Сама? Я вижу.
Он донёс дрова, дверь подправил, чтобы не заедала.
Обращайтесь, если надо, сказал и ушёл.
Почему пришёл? Думает, я Тане поставлю тройки за помощь? Вряд ли
Девочка этот вопрос не отпускала. Несколько дней я пыталась подойти к ней, чувствовала себя плохой педагогом и человеком. Пошла к завучу Галина Петровна, старожил.
Дело гиблое. Ставь двойки да переведём в спецшколу летом.
Как это?
Комиссия, пусть определяют статус УО. Отец ничего не добьётся, раньше мать бегала, а сейчас некому.
А вам Владимир не нравится? спросила я.
Мне всё равно, не пряник, чтоб нравился. Но ребёнка надо учить как положено.
Я не захотела сдаваться. Позвонила Лидии Николаевне, методисту из Питера посоветовалась, потом решилась пойти к Тане домой. Волновалась ужасно, пила ромашковый чай, который всегда делала мама её мне давно не хватает.
Владимир встретил меня хмуро.
Мы гостей не принимаем, сказал.
Я заявила, что классный руководитель обязан проверить условия.
У Тани небольшой уголок, милый: розовые обои, плюшевые звери, много книг. Я завидую у меня в детстве всё бежевое и строгое, папа ненавидел рюшечки.
Первый визит ничего, Таня молча принесла карандаши, имя у зайца оказалось Плюша. Во второй раз я связала для зайца кофточку Таня обрадовалась, нарисовала портрет, я специально ошибку допустила она меня поправила.
Не умственно отсталая, совсем нет.
Я стану приходить к Тане три раза в неделю, сказала я Владимиру.
У меня лишних денег нет, буркнул он.
Мне ваши деньги не нужны, возмутилась я.
Завуч, когда узнала, вспылила:
Нельзя выделять одного ребёнка! Это не по-учительски.
Я знала таких детей. Крест ставить рано, оборвала я Галина Петровну.
Таня особенная: не говорит, глаз не смотрит, любит рисовать, решает задачи, грамматику схватывает мгновенно. К зимним каникулам тройки сами стали настоящими.
Потом позвонил Владимир.
Вы на Новый год домой к родителям?
Нет, растерялась я.
Таня пригласить хочет.
Странно, но я не могла отказать. Сама Таня мало говорит, если это её желание я не могу обидеть.
Подумала ещё, решила я.
Ночью крутилась, думала: наверное, Таня потеплела от моего внимания, неужели от меня ждут большего? И Владимир
Утром мне позвонил Гоша:
Когда домой, на Новый год? Не будешь тут одна!
Буду, сказала я.
Рит, отец переживает, ему плохо
Пусть к врачу идёт, огрызнулась.
Ты не приедешь?
Нет.
Ну, выдохнул, делай что хочешь!
Я даже не предполагала, что Гоша решит приехать. Явился вечером с советским шампанским, оливье, подарками.
Если гора не идёт к Магомету
Я растерялась, приятно удивилась: Гоша всегда хотел Новый год в дорогом ресторане, а тут в доме без телевизора.
Главное, что ты есть рядом, сказал он.
Я искала подвох, но не находила. Может, зря я думала о Гоше плохо? В коробках мои любимые блюда, книги по педагогике, проектор, учительский ежедневник.
Спасибо Я думала, опять серьги и гаджеты принесёшь.
Рит, ты для меня главное. Хочешь в деревне будем в деревне. Но украшения тоже есть.
Он достал бархатную коробочку.
Можно я не сейчас отвечу? попросила я.
Я умею ждать.
Я спрятала коробочку, не знала, что думать.
Владимир звонил на стационарный.
Вы подумали?
Простите, гость у меня, друг
Понятно
В трубке послышался тяжёлый вдох. Я почувствовала себя виноватой он ведь надеялся, что я приду к девочке.
Гоша пытался поймать, наконец, интернет, чтобы включить “Иронию судьбы”.
А я услышала свист так зовут собаку. Вспомнила, как Владимир зовет свою лайку. В окно увидела у калитки стоят он и Таня.
Гоша нахмурился:
Это кто?
Ученица, объяснила я. Сейчас приду.
Я схватила подарки для Тани розового зайца-девочку (Проша теперь с подругой), для Владимира связанные варежки.
Выбежала во двор без шапки, снег опять заполз в сапоги, но не было мне сейчас дела.
Танечка, привет! С наступающим! Смотри, кого я тебе купила!
Таня взяла зайца, прижала к груди, посмотрела на отца. Владимир протянул два свёртка больший с тетрадкой, где напечатан комикс из Таниных рисунков.
Спасибо, ты здорово рисуешь!
В маленьком свёртке была золотая брошь колибри.
Это мамина, сказала Таня.
Сдавило горло.
Мы пойдём, буркнул Владимир.
Конечно. Всех с праздником
Я хотела обнять Таню, но она прижимала игрушку и молчала.
Я вернулась в дом, лицо горело от слёз.
Ну и что там? спросил Гоша.
Я смотрела на тетрадку и брошь. Вспомнила, что не вручила варежки. И ещё: Таня сказала “мамина”, и как улыбается Владимир только для дочери Сердце залилось теплом. Я пожалела Гошу, но не хотела обманывать ни его, ни себя.
Я достала коробочку, протянула Гоше:
Прости. Я не могу Пожалуйста, возвращайся домой.
Гоша замер. В первый раз ему не сказали “да”.
Мне показалось, он хочет выйти из себя, но он молча взял ключи и ушёл.
Я быстро упаковывала угощения в контейнеры, прихватила варежки для Владимира. Мне нужны были не городские, чужие а близкие люди.
