ТЫ МОЁ СЧАСТЬЕ?
Во сне я не собиралась выходить замуж. Если бы не настойчивые ухаживания моего будущего мужа, наверное, до сих пор летала бы, как свободная сорока над Московским проспектом. Артём Петухов, словно неугомонная стрекоза, всё время витал надо мной, приносил ягоды из Ярославля, заплетал мне косы, сдувал с меня снежинки. В какой-то момент я просто взяла и согласилась. Мы расписались в старой городской ЗАГСе, где потолки пахнут воском.
Артём сразу стал моим родным, словно давно был моим соседем по коммуналке. С ним было уютно и легко, как в мягкой пуховой шали. Через год у нас родился сын Святослав. Артём работал в Питере, приезжал домой к нам в Ярославль каждую субботу. Всегда привозил гостинцы: пряники, кедровые орешки, сушёную рыбу. Как-то вечером, когда Артём вновь появился, я, по привычке, стала просматривать все его карманы перед стиркой. Однажды ведь я постирала его военный билет.
Теперь перед каждой стиркой тщательно ощупываю складки его пальто. В этот раз из штанов выпал листок, свернутый углом. Я развернула длинный список школьных принадлежностей, написанный детским почерком свесившейся буквой “Р”. В конце “Папа, приезжай скорее”. Ах, вот чем занят мой муж в других городах! Двоеженец!
Я не закатила сцену, а, тихо собрав сумочку (такую, что ещё бабушка хранила), сына (Святик, совсем малыш, даже трёх ещё нет) за руку и к маме в Переяславль. Мама выделила нам комнату под абажуром:
Живите, пока не угомонитесь.
Мысли о мести мятежным вихрем кружились в голове. Вдруг вспомнила одноклассника Романа Щербакова. Вот с ним-то я и закручу роман! Рома мне проходу не давал ещё со школы, даже впоследствии на улице мог внезапно появиться. Я набрала его по городскому номеру.
Привет, Ромчик! Женился, или всё ещё холост? спросила я, как бы между делом.
Надежда? Привет! Да какая разница, женился разошёлся Может, встретиться? оживился он.
Нежданный роман продолжался полгода. Артём раз в месяц приносил алименты Святославу в рублях, как положено, вручал маме и молча уходил. Я знала, что он живёт с Катериной Евсеевой. У Кати была дочь от первого брака. Поселились они в квартире Артёма, переехав сразу, как узнали, что я съехала. Катя боготворила Артёма, вязала ему варежки с оленями и кормила пирогами с капустой. Об этом я узнала чуть позже. Мне казалось наш союз рухнул, сосулькой разбился
Но потом, за чашкой жаркого кофе в кофейне Советская, где мы обсуждали предстоящий развод, на меня и Артёма вдруг нахлынули тёплые воспоминания. Он признался в неземной любви, попросил прощения и признался, что не знает, как выпроводить Катю. Мне стало жалко его до слёз. Мы снова объединились. Артём ничего не знал о Роме, а Катя с дочкой исчезли навсегда, как вздох зимнего утра.
Семь лет мы прожили, словно в черёмуховом саду. А потом Артём попал в ДТП реабилитация, операции, костыли, две зимы и лето на восстановление Все это измотало его до седых висков. Артём стал пить московскую Русскую крепкую, вобрался в себя, словно медведь в берлогу. Я наблюдала за этим, словно за непостижимым спектаклем, все уговоры напрасны. Он истощал себя и нас с мальчиком. От помощи отказывался.
На работе у меня появился свой жилет для слёз Павел Морозов. Слушал меня в курилке, гулял по скверам Ярославля, утешал. Павел был женат. Жена ждала второго ребёнка. До сих пор не понимаю, как мы оказались в одной постели. Сумеречный бред! Павел был ниже меня на голову, мучительно мелкий, не мой тип!
И началось: он таскал меня по выставкам авангардистов, концертам ДДТ, балету в театре имени Волкова. Как только жена родила Павлу дочь, он исчез уволился и пошёл в другую контору. Может, так прощался: с глаз долой, из Ярославля в Москву? Я не претендовала, спокойно отпустила его в семью. Павел просто залечил мою трещину. Я не собиралась вторгаться в чужую любовь.
Артём продолжал пить, как отступник.
Через пять лет случайно встретились с Павлом на Мясницкой улице он серьёзно предложил стать его женой. Мне стало смешно.
Артём ненадолго собрался с силами, уехал на заработки в Чехию. Я была примерной женой, заботливой матерью. Все помыслы только о семье.
Артём вернулся сделали ремонт, купили новую стиральную машину, отремонтировал свою Шкоду-Фелиция. Казалось: живи радуйся! Но нет, муж сорвался и запил. Настали круги ада. Друзья приносили его домой, сам дойти не мог только ползком… Часто искала его во дворах спящего на лавочке, с вывернутыми карманами. Всякое бывало.
Весной стою на остановке Театральная. Вокруг чирикают воробьи, на тротуаре солнечные зайчики пляшут, а мне невесело. Вдруг на ухо кто-то шепчет:
Может, помогу вашей беде?
Обернулась красивый, как из рекламы шампуня! Мне уже сорок пять где же мои девичьи годы? Смутилась, как хрустальная школьница. К счастью, подошёл автобус, я прыгнула в него и умчалась прочь. Мечтала о незнакомце целый день. Но Егор так его звали был настойчив, каждое утро ждал меня на той же остановке. Я уже боялась опоздать, смотрела: стоит ли мой рыцарь. Егор, завидев меня, посылал воздушные поцелуи. Как-то принёс огромную охапку алых тюльпанов.
Куда я с этими цветами на работу? вздохнула я. Наши девушки сразу всё поймут, сглазят!
Егор рассмеялся:
Не подумал о последствиях.
Он тут же отдал букет старушке, следившей за нами. Бабушка счастливо сказала:
Спасибо, милок! Пусть тебе достанется страстная любовница!
Я покраснела. Хорошо хоть не пожелала молоденькую провалилась бы сквозь асфальт!
Егор продолжил, обращаясь ко мне:
Надюшка, давайте вместе будем виноватыми! Не пожалеете
Честно скажу предложение было заманчивым и своевременным. В те дни с мужем почти не было общения. Артём часто лежал недвижимый, словно чурбан, поглощённый напитками.
Егор оказался трезвенник, бывший борец, 57 лет. Разведён, не курит, говорит литературным языком. В нём была загадочная сила! Я погрузилась в этот роман, как в омут страсти. Три года колебалась между домом и Егором, будто ночная бабочка между лампами.
Остановиться не было ни сил, ни желания. Даже когда захотелось расстаться, не смогла. Известно: товар полюбишь ум потеряешь. Когда Егор был рядом, не хватало воздуха! Но понимала до добра не доведёт. Любви к Егору нет.
Возвращаясь измотанная домой, хотелось прижаться к Артёму пусть пьяному, невесёлому, но родному. Свой сухой хлеб всегда сытнее чужих пирогов! Вот, казалось, истина: страсть от слова страдать. Хотелось уже быстрее отболеть, вернуться в дом, к семье. Так думала моя голова, но тело жаждало запретного. Пока что, плен страсти был слишком сладким.
Святослав был в курсе про Егора. Однажды увидел нас в ресторане, когда пришёл с девушкой. Пришлось познакомить их. Пожали руки, будто два дипломата. Вечером сын смотрел на меня настороженно ждал объяснений. Я пошутила, сказав, что коллега пригласил обсудить новый проект.
Ну да, …в ресторане, кивнул сын.
Святик не осуждал, просил не разводиться с папой. Мол, возможно, сойдёт с ума и исправится. Я была потерянной овцой среди волков измен.
Разведённая подруга советовала:
Брось этих любовников в болото и угомонись!
Я вслушивалась. У неё был уже третий муж. Но смогла остановиться, только когда Егор попытался поднять руку. Вот тогда у меня будто прорезалось зрение.
Тихо море, пока на берегу стоишь говорила подруга.
Всё стало ясно. Мир наполнился весенней зеленью. Три года тревог свободна! Тишина, долгожданная.
Егор ещё долго будет меня искать, подкарауливать у подъезда, публично просить прощения Я не поддамся! Подруга подарит мне кружку с надписью Ты правильная! и крепко расцелует.
Что насчёт Артёма он всё знал. Егор звонил ему и рассказывал. Думая, что я уйду, а Артём признавал:
Когда я слушал твои романсы, хотел тихо умереть. Я виноват! Всё сам испортил! Заменил тебя на бутылку. Дурак, что ещё сказать?
Прошло уже десять лет. У нас с Артёмом две внучки, как две рябинки. Сидим как-то на кухне, пьём крепкий кофе из столовых чашек. Я смотрю в окно на облака, а Артём нежно берет меня за руку:
Надя, не смотри по сторонам. Я твоё счастье! Веришь?
Конечно, верю, мой единственныйЯ улыбаюсь ему в ответ, ощущая тепло его пальцев, как будто вновь мы встретились среди пушистых облаков нашего юности. За окном скрипит весна первая зелень, первые дожди, воробьи ищут веточек для гнезд. Святослав с внучками играет во дворе, смеются так звонко, что даже усталый кот умывается от радости.
Я смотрю на Артёма на его упрямые седые волосы, на глаза, в которых все прошедшие годы живут как трое вечностей. И вдруг понимаю: счастье не вспышка, не праздник, а та самая рука, согревающая твою ладонь за завтраком, губы, невидимо касающиеся виска. Мы пережили штормы, измены и прощения, настырных стрекоз, тюльпаны и пустые бутылки, но остались рядом.
Счастье когда чашки не бьются, когда разговоры остаются важными, и даже просто молчать значит делить одну душу на двоих. Я киваю, squeezing his hand tighter:
Верю, Артём. И всегда буду.
И за окном, среди облаков, солнце начинает хохотать так же громко, как наши внучки. И мне кажется жизнь ещё впереди, не важно, сколько страничек осталось. Теперь я точно знаю: ты моё счастье.
