Я стоял в очереди у кассы, когда услышал, как голос Виктора, раздражённый и чуть обиженный, бросил в сторону своей жены: «Василиса, ты с ума сошла? Куда столько мяса? Мы же не полк солдат кормим, а просто семейный ужин планируем». Он выложил на ленту упаковку свиной шеи, а потом, глядя на меня, добавил: «Можно было курицу взять и полезнее, и вдвое дешевле».
Василиса, стоявшая позади, тяжело вздохнула и поправила лямку своей сумки. Это был наш обычный преддверный спор: я, любящий на людях хвастаться карьерными победами, дома превращался в настоящего скрягу, а каждый крошечный рубль считался на вес золота.
«Витя, у тебя юбилей пятьдесят лет», прошептала она, почти шёпотом, чтобы кассирша не услышала. «Приедут родители, сестра с мужем, одноклассники с завода. Я не могу поставить на стол просто варёную курицу и картошку в мундире люди это не поймут».
Я буркнул: «Главное общение, а не набивание желудка», но всё равно оставил мясо на ленту, заметив укоризненный взгляд женщины из соседней очереди. Затем, с лёгкой усмешкой, сказал: «Ладно, бери, но экономь на салатах. Креветки и авокадо отложим, а оливье с винегретом классика, все их любят».
Мы вышли из супермаркета, обременённые пакетами. Я нес один тяжёлый пакет с бутылками алкоголя, ссылаясь на «старую травму», будто бы после службы в армии, хотя на даче у мамы я без проблем таскал мешки с цементом.
Дома началась привычная предпраздничная суета. До юбилея оставалось два дня. Я расписывал план готовки: сегодня вечером ставим холодец, завтра утром печём коржи для торта, а горячее откладываем на сам день. Я любил готовить, но в последние годы это стало больше обузой, а Виктор всё чаще подгонял: «То жирно, то недосолено, то «зачем так перевела»».
Вечером, когда холодец тихо покипел, я ушёл в спальню смотреть новости, а она осталась у плиты, мыть посуду и думать о своих сорока пяти, о зимних сапогах, уже дважды отремонтированных. На её просьбу купить новые я ответил: «Сезон заканчивается, осенью посмотрим, может, скидки будут».
Утром я пошёл на работу. Я начальник отдела логистики в крупной торговой компании, зарплата приличная, но мои деньги почти не доходили до неё. У нас был «раздельный бюджет»: я оплачивал коммунальные услуги и машину, а она, заработав медсестрой, покупала продукты, бытовую химию, одежду и подарки родственникам. Оставшиеся деньги я складывал в «кубышку» небольшой сейф в шкафу, код от которого знал только я. «На старость», говорил я, хотя толком не уточнял, что за мечта.
Однажды, протирая пыль в прихожей, я встал на табуретку, потянулся к дальнему уголку и задел чтото твёрдое за стопкой свитеров. Оказался глянцевый пакет из дорогого ювелирного магазина. Сердце моей жены замерло: неужели я решил сделать ей сюрприз?
Она дрожа руками вытащила из пакета бархатную коробочку синего цвета. На белой подложке блестел золотой браслет с тонкой плетёвой работой и вкраплениями топазов. Оценка в её голове: не меньше пятидесяти тысяч рублей, а возможно и больше.
Слёзы скользнули по её щекам, она ругала себя за прежнее раздражение. На дне пакета лежал чек на семьдесят восемь тысяч и маленькая открытка. Открыв её, она прочитала красивым каллиграфическим почерком:
«Моей прекрасной Жанночке. Пусть твои глаза сияют ярче этих камней. С днём рождения, королева логистики! Твой В».
Жанна моя заместительница, пришедшая в фирму полгода назад, молодая амбициозная блондинка, о которой я часто говорил на деловых обедах.
Чек с суммой в семьдесят восемь тысяч заставил её присесть на банкетку. Это была цена новых сапог, которые она просила три года, плюс ремонт ванной, и ещё наш несостоявшийся отпуск.
Она положила браслет обратно, схватила телефон и, держась ровно, позвонила свекрови: «Алло, Галина Петровна? Это Ирина. По поводу завтрашнего юбилея мы вынуждены отменить, Витя заболел, строгий карантин».
Все родственники получили одинаковый холодный отказ. Я пошёл в спальню, собрал свои вещи в старый чемодан, добавив туда зимнюю куртку и ботинки, и, надев старые сапоги, сел в кресло в прихожей ждать.
В семь часов я вернулся домой, напевая чтото под нос, и воскликнул: «Иришка, я дома! Чем так вкусно пахнет? Ах, это холодец». Но, увидев баррикаду из чемодана и пакетов, я понял, что чтото не так.
«Куда ты собралась? И что это за баулы? Мы чтото выбрасываем?» спросил я, стягивая шапку.
«Мы выбрасываем тебя, Витя», отвечала она спокойно, не снимая пальто.
Я замер с распущенной молнией куртки, не понимая, что происходит.
«Ты что, спятила?! У меня завтра день рождения, гости придут» бросил я, лицо порозовело.
«Гости не придут», перебила она. «Я всех обзвонила и сказала, что ты заразный».
«Ты что, ворвалась в мои вещи? Что за подарок?» я схватил её за плечо.
«Протирала пыль, нашла браслет для твоей королевы логистики, за семьдесят восемь тысяч», прошептала она, глядя в глаза.
Тишина висела в прихожей, слышен лишь гудок холодильника. Я попытался оправдаться: «Это коллективный подарок, мы всем отделом скидывались, у меня была карта со скидкой, а открытка шутка».
Она лишь усмехнулась: «Коллективный? В отделе десять человек, каждому по восемь тысяч, а чек я видела, наличными».
Я яростно орал, защищая своё право распоряжаться деньгами: «Это я заработал! Ты тратишь копейки на помады, а я пашу как вол!»
Она поднялась, схватила телефон и, не моргнув, сказала: «Твой В. Не «коллега Виктор», а «Твой В». Твои деньги твоя собственность, но я больше не твоя жена. Квартира, помни, досталась мне от бабушки, ты лишь прописан, прав собственности нет».
Я попробовал понять, как я мог забыть об этом, и в отчаянии схватил чемодан, бросил ключи на пол и крикнул: «Подавись, психопатка! Испортила мне юбилей».
Дверь за мной захлопнулась, я вышел из квартиры, а она, опершись спиной о холодный металл, упала на пол без слёз, но с чувством огромного облегчения, будто сняла с себя тяжёлый шерстяный свитер.
Я пошёл на кухню, открыл морозилку, достал кусок свиной шеи, планируя разморозить его к утру, запечь с мёдом и горчицей, купить хорошее вино и отпраздновать свой личный праздник день освобождения от жадности и предательства.
Следующий день принёс звонки от свекрови, золовки, мамы все ругались, обвиняя меня в «сгоревшей» жизни сына. Я занёс их номера в чёрный список. Вечером пришло сообщение от Жанны: «Ира, давай поговорим. Я погорячилась, верну браслет в магазин, деньги отдам». Я лишь усмехнулся и удалил её сообщение доверие нельзя вернуть чековой ведомостью.
Через неделю я получил аванс, пошёл в торговый центр и купил себе новые сапоги из итальянской кожи, удобные и дорогие, на которые я смотрел всю зиму. Выходя, увидел в витрине своё отражение: усталая женщина исчезла, а на её месте стояла уверенная красавица, знающая свою цену.
А я, как оказалось, снял скромную «однушку» на окраине, Жанна приняла подарок, но не захотела продолжать роман с начальникомстаричком, у которого нет ничего, кроме алиментов и надёжного развода.
Я же сделал ремонт в ванной: сам нанял мастеров, выбрал плитку цвета морской волны, и каждый раз, проходя мимо, улыбался, вспоминая, как дорого мужчинам обходится пустить пыль в глаза, а как дешево они ценят тех, кто был их поддержкой.
Не экономьте на любимых, особенно если любимый это вы сами.
