Хозяйка в своем доме
Анечка, опять забыла масло накрыть? тяжело вздохнула Валентина Сергеевна, с шумом подтягивая к себе стул. Всю ночь оно теперь простояло и все запахи из холодильника впитало… Игорек, сынок, бери лучше творожок, я свежий купила вчера.
Анна сжала пальцы на ручке ножа, продолжая нарезать хлеб старалась делать ровно, хотя руки заметно дрожали. За окном нудно моросил октябрьский дождь, по стеклу медленно тянулись мутные ручейки, и кухня казалась даже теснее, чем обычно.
Мама, с маслом все нормально, Игорь не отрывал взгляд от телефона, жуя бутерброд скорее по привычке, чем с аппетитом.
Ну да, конечно… Просто забочусь, вздохнула свекровь. Молодежь теперь не думает о еде, а потом живот схватит, и кто потом лечить вас будет?
Анна поставила тарелку с хлебом на стол и села. С самого утра голова кружилась, во рту будто медная монета. Она налила себе заварку «Доброе утро», надеясь, что горячий чай немного притупит тошноту.
Ань, ты совсем ничего не ешь, пробуравила Валентина Сергеевна поверх очков. Такая худая стала… Игорек, как ты с такой женой детей собрался заводить? Ребенку мама здоровая нужна.
Внутри все сжалось. Анна сделала глоток обжигающего чая и через силу улыбнулась.
Просто не хочется по утрам, всегда так, Валентина Сергеевна.
Всегда… скептически усмехнулась свекровь. Я в твои годы с гриппом на работу бегала, а никто не жаловался. Сейчас новую молодёжь любая ерунда валит больничные, усталости… А я в твоем возрасте уже с Игорем одна была, и на завод ходила, и дома порядок держала.
Игорь поднял голову.
Мам, она вчера в офисе до восьми сидела отчёты сдавали.
Да не спорю. Просто переживаю. Молодая семья, а здоровья уже никакого…
Анна встала, унося в раковину едва тронутую чашку. В отражении окна видела, как Валентина Сергеевна накладывает сыну добавку творога, похлопывает по плечу, говорит что-то тихое. За спиной у неё всё тот же мягкий, заботливый голос.
Сынок, не забудь у тебя же сегодня важная встреча, я голубую рубашку погладила на стуле лежит.
У раковины Анна сжимала чашку с холодным чаем и ощутила, как что-то вязкое и тяжелое клубится внутри. Не столько усталость, сколько чувство обиды, ужаленной глубоко.
Три месяца назад она ведь радовалась приезду свекрови.
***
Валентина Сергеевна приехала к ним в конце июля. Позвонила поздно вечером, голос до слёз встревоженный: соседи сверху затопили квартиру в Чернигове, вода испоганила пол и мебель. Требуется ремонт, полторы недели минимум.
Игорёк, приеду к вам на недельку, робко попросила она в трубку. В гостинице не хочу, дорого и одиноко. Можно?
Игорь сразу согласился не раздумывая.
Анна всерьёз обрадовалась: свекровь жила в Чернигове, виделись нечасто, отношения у них были уравновешенные. Энергичная, доброжелательная женщина, чуть словоохотлива. После того, как мужа не стало, она жила одна, работала в архиве, выращивала фиалки.
Неделя пролетит, сказала Анна мужу, мысленно составляя список лишних вещей из комнаты под гостей. Давно с ней не общались нормально.
Игорь обнял жену, поцеловал.
Ты у меня золотая! Мне спокойно, что мама не одна в Чернигове с этим ремонтом воюет.
Валентина Сергеевна приехала с двумя огромными сумками и картонной коробкой на верёвке. Анна с Игорем встречали её на вокзале, помогли с багажом, донесли вещи. Свекровь выглядела уставшей, губы поджаты.
Спасибо, что приютили старушку… Я быстро как только закончат, сразу уеду.
Первые дни всё было почти идиллией: Валентина Сергеевна готовила обеды, наводила порядок, пока молодые были на работе. Вечерами пили чай с «Юбилейными» печеньями, которые свекровь привезла целым пакетом из Чернигова, делились новостями. Игорь расцветал, шутил, радовался матери рядом.
К концу второй недели атмосфера стала тяжелеть.
Сначала мелочи. Свекровь переставила специи так, «как удобнее». Потом по-своему сложила белье в шкаф. Анна подолгу искала нужные вещи и не знала, стоит ли возражать. Ведь мелочи.
Анюта, на карнизе грязь, говорила она, разливая борщ. Я протерла тряпочкой, аллергия же может! Не ругайся, помогаю вам, чтоб легче.
Спасибо, краснея, бормотала Анна. Она и правда редко протирала карнизы после работы сил хватало разве что на диван.
Три недели спустя рабочие из Чернигова сказали, что ремонт задерживается: нужно менять проводку, ещё десять дней минимум. Валентина Сергеевна расстроилась, но скрыла.
Ладно, ничем не мешаю же. Еще немного посижу у вас.
Мам, конечно не мешаешь, обнял её Игорь.
Анна смотрела, не спорила, но беспокойство незаметно росло. Ещё неделя, ничего страшного…
Затем прошёл месяц. Полтора. Свекровь подомашнему устроилась в их двухкомнатной квартире. Спала в кабинете Анны на диване компьютер и документы Анна унесла на кухню, там работала по вечерам. Было неудобно, но просить свою комнату обратно неловко.
Свекровь стала готовить каждый ужин еду, что любит Игорь: картошка с мясом, щи, котлеты. Анна привыкла к рыбе и овощам, но сказать стыдно.
Анюта, опять ничего не ешь! качала свекровь головой. Игорь, посмотри, жена твоя исчезла совсем. К врачу ей бы…
Ань, ты правда мало стала есть, Игорь смотрел с тревогой.
Просто аппетита нет, признавалась Анна. Утром её подташнивало, днем слабость но к врачу идти не хотелось, признаваться, что причина не здоровье, а атмосфера в доме, было невыносимо.
***
В сентябре на работе завал: отчёты, нервная налоговая, бухгалтерия до позднего вечера. Анна возвращалась домой выжатой, с головной болью.
Дома встречали уютом, запахом еды и голосом Валентины Сергеевны.
Анюта, мы с Игорем уже поужинали, оставила тебе в кастрюле, разогрей. Посуду на плиту не переставляй, мне так удобнее.
Анна молчала, ела на кухне, едва проглатывая пищу. Игорь целовал её, рассказывал о работе. Свекровь сидела рядом, вязала шаль, и присутствовала, присутствовала, будто воздух в квартире сгустился.
Игорь, у тебя мама, не кажется ли тебе, что она не на недельку приехала? спросила Анна однажды ночью.
Ремонт же не закончен, ответил устало. Потерпи еще немного. Где ей сейчас жить?
Уже два месяца прошло…
Это моя мама! Ты не можешь понять?
Сердце болезненно ёкнуло. Анна зажала губы, проронив слёзинку в подушку. Игорь уснул быстро, а она слушала, как за стенкой хлопочет свекровь.
Утром Валентина Сергеевна предложила вместе убираться по субботам.
Ты устаёшь, вдвоём легче будет.
Анна хотела отказаться, но ведро с тряпками уже было принесено. Уборка сопровождалась комментариями:
За батареей грязно. Шторы пора стирать. Холодильник хотя бы раз в две недели мыть.
Анна слушала, кивала, молча терла, а изнутри копилось раздражение. Сказать что-то резкое не могла: ведь свекровь помогала, как могла.
К концу сентября Анна ощутила себя гостьей у себя дома. Валентина Сергеевна распоряжалась кухней, ванной, и даже стиркой Игоря, гладила рубашки с крахмалом.
Игореша любит одежду отглаженную еще с детства, снисходительно улыбалась она.
Анна стирала свои вещи в те краткие часы, когда можно было занять машинку. Часто чувствовала себя будто вор. По ночам снились коридоры с закрытыми дверями или исчезающие кастрюли.
Просыпалась она с тонким страхом. Сказать Игорю о своих чувствах не хватало решимости. Что она скажет что её «задушили заботой»?
***
Первого октября началось понастоящему странное.
Утром Анну вырвало, она успела только добежать до ванной. За дверью тревожный голос свекрови:
Аня, ты в порядке? Может врача вызвать?
Нет, ничего, тяжело ответила она. Просто желудок…
Я ужин только из свежего делала! раздалось обвиняющее. Игорек ел и ничего.
Не в еде дело…
Слабость не отпускала весь день. На работе коллега взволнованно подсела:
Ань, ты живая? Ты бледная совсем. Может домой?
Не могу, отчет…
Здоровье важнее. Хочешь, я вызову врача?
Но идти к врачу Анна не стала. Домой вернулась поздно, встретила строгий взгляд:
Переживаем! А ты работу на первое место…
Работы много…
А дом? Муж весь вечер один!
Анна укрылась в спальне, прислушиваясь к глухим голосам за стеной.
Наутро, одеваясь, увидела: её любимая светлая блузка с желтым пятном. Вчера была чистая.
Валентина Сергеевна, не знаете, что с блузкой?
А с какой блузкой, Анюта? Я твои вещи не трогаю. Может, сама пролила?
Анна посмотрела на невинное лицо и вдруг поняла свекровь врёт. Но доказательств нет.
Потом исчезла любимая кружка. Потом за ночь ушел почти полный шампунь. На вопросы Валентина Сергеевна пожимала плечами: «Странно! Может, само вытекло».
Анна перестала спрашивать. Всё чаще ощущала себя заложницей на своей территории. Даже Игорь стал более замкнутым.
Ань, ты постоянно нервная нынче. Работа?
Нет. Не она.
А что тогда?
В этот момент очень хотелось выговориться, сказать правду: невыносимо жить с его матерью. Но молчала.
Просто устала, прости.
Потерпи немного, ремонт почти закончен. Мама обещала уедет.
Но недели складывались в месяцы.
***
В конце октября Анна почти не спала: сон был беспокойным, поверхностным, просыпалась усталой. Однажды ночью услышала шорох из комнаты свекрови. На следующее утро спросила:
Не, я, доченька, как вырублюсь, так до утра… тебе показалось. Нервы!
А вскоре появился запах сладковатый, восковый, как в церкви. Особенно чувствовался у двери свекрови.
Вы свечи жжёте? спросила вечером.
Нет, зачем мне свечи? удивилась Валентина Сергеевна. Может, по вентиляции от соседей тянет?
Но запах возвращался. Однажды, когда свекровь ушла по делам, Анна зашла в её комнату. Всё чисто: аккуратный диван, стопка журналов, фиалки. Открыла шкаф вещи свекрови, чемоданы, картонная коробка на верёвке. Не успела дотронуться, как хлопнула дверь: вернулась Валентина Сергеевна.
Вечером запах воска вновь появился. И еще Анна увидела: их совместное с Игорем фото вдруг оказалось на полке в коридоре, хотя оно всегда стояло в спальне. Стекло на месте, но лицо Анны тонко исцарапано. Блеснуло в ушах, она смотрела в упор.
Аня, что ты застыла? удивился Игорь.
Посмотри, показала ему.
Может, дефект печати? Мы просто прежде не замечали…
Алексей, это специально! Иглой…
Кто? он качал головой. Кто бы стал?
Они оба знали, кто еще живёт в квартире, но сказать это вслух немыслимо.
Наверное, ошиблась, выдавила Анна.
В ту ночь так и не уснула.
***
В ноябре стало зябко. Анна мерзла, закутывалась в кардиган. Тошнота усилилась, пропал аппетит. Валентина Сергеевна с тревогой а в глазах чтото почти злое.
Ты совсем больная стала, Анюта.
На работе начальница вызвала к себе.
Анна Сергеевна, вы заработались: ошибки в отчетах, вы бледная… Может, отдых взять?
Анна представила «отдых» в их квартире и внутри сжалось.
Не надо, всё пройдёт.
Вечера проходили тяжело: как в тумане, просто хотелось спрятаться. Игорь пытался поговорить, но понимания между ними становилось меньше.
Через несколько дней произошёл окончательный срыв.
Анна возвратилась пораньше обычно свекровь смотрела сериалы. Сегодня глухая тишина. В ванной, умыв лицо, услышала: из комнаты свекрови доносится тихий шепот, долгий, монотонный. Слов не разобрать, будто заклинание.
Она подошла к приоткрытой двери. На столе мерцали две церковные свечи. Валентина Сергеевна склонилась над снимками: фотография Игоря, и рядом перечёркнутая черным маркером фотография Анны. Свекровь тихо бормочет, в пальцах ее длинная игла.
Валентина Сергеевна! голос Анны дрогнул.
Свекровь резко обернулась. Лицо бледное.
Аня… Ты… в замешательстве она мгновенно спрятала иглу.
Что вы делаете? Свечи, фотографии, игла… Зачем это?
Не твоё дело! голос стал жестким.
Это МОЯ квартира! неожиданно для себя выкрикнула Анна. Моё жильё! И вы сидите тут, царапаете мои вещи, портите мои фотографии! Портите мне жизнь!
Я просто защищаю сына! Ты его изводишь. С тобой у него ни радости, ни семьи. Ты худющая, больная детей ему не родишь!
Анна почувствовала, как срывается с тормозов.
Уходите! Немедленно уезжайте отсюда!
Ты не смеешь!
Смею, и сейчас же. Собирайте вещи!
Хлопнула дверь Игорь пришёл с работы. Валентина Сергеевна бросилась к нему:
Игорь! Она меня гонит!
Игорь вошёл в комнату:
Что тут происходит?
Анна показала ему стол свечи, фотографии, иглу. Игорь замолчал, взгляд потемнел:
Мама, это что?
Я молилась…
С иголкой и перечеркнутыми фотографиями? голос его был холоден. Всё, хватит! Собирайся, я отвезу тебя на вокзал.
Сынок!
Немедленно!
***
Через час свекровь уехала молча, с каменным выражением лица. Анна осталась одна. Квартира затихла. Она вымыла комнату, открыла все окна свежий ноябрьский воздух был холодным, но она впервые могла дышать глубоко.
Игорь вернулся за полночь:
Посадил на поезд до Чернигова…
Анна села рядом, взяла руку.
Прости меня…
Аня, не надо. Я тоже виноват. Я не хотел видеть, что с тобой происходит…
Он зажмурился.
Мама, видимо, сломалась после отца… Но это не оправдание.
Они долго сидели в тишине. Потом Игорь обнял Анну, как никогда крепко.
Боюсь тебя потерять. Думал, ты меня не любишь.
Нет, просто пропадала радость… Но теперь она вернётся.
Утром Анна проснулась в полном молчании. Прошла по квартире всё ее, привычное. За завтраком ела спокойно, без тошноты. Игорь настаивал «Иди к врачу, ты так измучилась…»
Хорошо, согласилась она.
В поликлинике пожилая врач внимательно слушала жалобы, уточняла:
Давненько месячные были?
Больше месяца назад… даже не помню когда.
Тест сделать надо.
Результат положительный.
Поздравляю! Уже около шести недель. Всё понятно: токсикоз. Запишу к акушеру.
Анна вышла из кабинета ошеломлённая: она беременна. Села на лавочку заплакала тихо.
Вечером сказала Игорю. Он сначала остолбенел а потом притянул к себе, кружил, целовал.
Правда?! С нашей жизнью, с нашим стрессом и вот так… Это же счастье!
В последующие недели Анна потихоньку оправлялась. Токсикоз отступил, ела нормально, работала лучше. С Игорём снова вернулась легкость прежней жизни. Квартира словно стала светлее и свободней.
От Валентины Сергеевны только одно короткое сообщение: «Живу в Чернигове. Все нормально.». И тишина.
Вечерами с Игорём обсуждали будущее. К ребенку пусть приехать свекрови на день, помогать, но не жить. А главное чётко обозначить границы.
Не хочу больше жить в страхе и тревоге, говорила Анна, поглаживая свой живот, и хочу, чтобы ты всегда меня слышал.
Услышу, обещаю. Всегда.
И в это утро за окном снова моросил дождь, а дома было тепло своё, настоящее.
