Безусловная любовь
Маша прохаживалась по просторной питерской гостиной, когда вдруг заметила чёрный носок, торчащий из-под дивана. Её рассмешило это зрелище, и она, не удержавшись, сказала:
Да уж, Казалось, твой муж образец чистоты, а тут вон оно как! Настоящий неряха у тебя живёт, Оль.
Она присела, ловко вытащила носок и, смеясь, помахала им в воздухе:
С виду не скажешь! Всё как в журнале: аккуратный, подтянутый, идеальный…
Ольга в этот момент вышла из кухни: вытирала руки о кухонное полотенце. Услыхав поддразнивание подруги, удивлённо подняла брови:
Ты чего это взяла?
Маша, с лукавой улыбкой, кивнула на носок, будто предъявляя улики.
Ольга слегка смутилась, огляделась и заторопилась оправдаться:
Это не Саша натворил! Это наш кот Мурзик шалит. Всё утаскивает из бельевой корзины пока маленький, крупное потащить не может.
Глаза Маши загорелись кошек она обожала с детства.
Мурзик? А, тот самое рыжее чудо с фотографий? Где он? Я у вас его ни разу не видела только на снимках, а там он такой милый, что сердце радуется!
Она тут же подумала, как же так случилось, что целых десять минут гостьей была, а Мурзика даже не погладила?
Ольга рассмеялась, наблюдая восторг подруги:
Смотри в кресле у батареи. Это его дом. Только аккуратнее когти острые, к чужим сам не лезет. Если что йод ищи в ванной. А я пока сварю кофе.
Маша осторожно приблизилась к креслу. Там уютно устроился Мурзик бело-серый пушистик, свернувшийся плотным комочком и спокойно посапывающий. Его уши чуть дёргались от далеких звуков, хвостик покачивался.
Ай ты, красавчик… шепнула Маша, медленно тянув руку, чтобы не спугнуть малыша.
Котёнок лениво приоткрыл глаз, окинул гостю оценивающим взглядом и вновь закрыл его, но тут же резко дёрнул лапкой на запястье Маши осталась тонкая царапинка.
Вот тебе моё здрасьте… Ну, будем считать, познакомились, улыбнулась она.
Она не обиделась и, собравшись с духом, осторожно почесала котёнка за ушком. Мурзик был доволен и через минуту тихо заурчал, погружаясь в сон.
Когда Ольга с двумя кружками ароматного кофе и вазочкой конфет вернулась, подруга счастливо чесала белый животик мурчащему котёнку. Лицо Маши светилось радостью, Мурзик довольно щурился и урчал так громко, что казалось, рядом маленький трактор. На руке Маши красовалась ещё свежая царапина знакомство, видно, прошло не с первого раза, но настроения не испортило.
Прелесть он у вас! восторгалась Маша, щекоча котёнку подбородок. Тот немедленно перевернулся на спину, подставляя животик. Завидую! Вот бы и моей Снежинке друга…
Адрес приюта дать? Там таких мурлык полно, мягко предложила Ольга, присаживаясь к столику у дивана. С восхищением следила, как Маша играет с котёнком по-настоящему, словно в детство вернулась.
Пока нет, призналась Маша, погрустнев, убрала ладонь. Мурзик тут же возмущённо оглянулся, недовольно пискнул, требуя продолжения, и Маша вновь зачесала его мягкую шёрстку. Сама понимаешь, скоро замуж. А Саша… Он с одной кошкой еле смирился.
Не любит животных? поинтересовалась Ольга, окружив пальцы горячей чашкой, вдыхая крепкий аромат.
Не то чтобы, Маша вздохнула. Просто к порядку он дотошен шерсть, наполнитель, игрушки под ногами… Всё контролирует. Всё должно быть на своих местах, нигде ни пылинки.
Улыбка исчезла с лица Ольги. Она непроизвольно потёрла запястье, словно опять почувствовала в нем боль, и взгляд её потускнел, стал странно отстранённым… Будто вернулась в прошлое.
Оль, ты чего? забеспокоилась Маша, аккуратно сняла котёнка с коленей и повернулась к подруге, глядя ей в лицо. Ты в порядке?
Такой Ольгу она ещё не видела. За три года дружбы та всегда казалась солнечным человеком улыбка, свет, талант подбодрить. Сейчас же будто цвет потеряла, а глаза наполнились грустью.
Всё нормально, Маша, лишь после паузы с дежурной улыбкой отозвалась Ольга, голос дрогнул. Старое всплыло в памяти неприятные истории о «любителе порядка», чей перфекционизм превратился в кошмар.
Ольга собралась, глубоко вздохнула:
Был у меня однажды опыт… Но я тебе так скажу: не торопись в ЗАГС. Живите вместе годик, посмотри, что за человек рядом. Сначала кажется смешно и мелко ходить по струнке, под чужой порядок подстраиваться. А потом…
Хочешь поделиться? осторожно спросила Маша, тут же запутавшись, что может больное ворошить. Если не хочешь не надо…
Нет уж, расскажу. Пусть лучше ты на чужом горьком опыте научишься так надёжнее.
**************************
Оле было тогда девятнадцать, когда она встретила Игоря. Он был старше на девять лет, солидный, уверенный, заботливый, каким бывают только настоящие питерские интеллигенты и цветы без повода, и любимый чай запомнит, и слушать сможет часами, будто у тебя самые важные на свете дела. Для неё такое отношение было в диковинку, ей казалось, что наконец нашёлся человек, кто по-настоящему ценит. Прожили вместе три месяца и Оля согласилась выйти за него.
Советовать ей было некому. Отец давно жил своей отдельной семьёй под Уфой, созванивались изредка. Мать была занята собственной жизнью считала, что долг выполнила: воспитала, образовала, а теперь пусть и дочка сама взрослеет. Ольга не злилась, даже понимала.
С Игорем всё сначала было гладко терпение, поддержка, подарки. Но вскоре ожесточённая забота о порядке себя проявила. Сначала всё сходило на бытовые придирки из-за беспорядка, а Оля по уши была в учёбе пора сессии в университете, по ночам зубришь, встаёшь на рассвете. Когда не хватало сил вытереть пыль второй раз за день или оставить кружку на столе это, казалось, ерунда. Но, видно, не всем…
Однажды, когда Ольга только улеглась в кровать после долгого дня повторения теорем и формул, Игорь остановил её у двери спальни.
Смотри, в прихожей пыль. Наведи порядок. Прямо сейчас.
Уже ночь, Игорь… Завтра у меня экзамен по матану, встану в шесть, попыталась объясниться.
Время было только в телефоне тупить, сделала бы всё днём! ответил жёстко.
Пришлось мыть полы, еле держа швабру от усталости.
Ситуация быстро ухудшилась. Любая вещь, оказавшаяся «не на месте», вызывала взрыв: книга не рядом, постель заправлена неправильно. Однажды муж перебирал бельё и сцепился из-за малейшей складки на простыне.
Перегладь всё! приказал, молча раскидывая всю стопку белья на полу.
Ольга хотела спорить, но поняла бессмысленно.
Сложней всего стало, когда забыла погладить одну рубашку. Работа над курсовой затянулась. В шкафу ещё пять чистых, но Игорь сорвался:
Совсем обленилась!? Я что, должен в мятой ходить?
Он даже не дослушал её оправдания. Резко шагнул, схватил за запястье, сжал, дёрнул к себе. Потом неделю рука болела, и тянуло скрывать синяк гольфом под рукавами.
В лицо не бил наверное, чтобы никто не догадался. Придирался к рукам, хватал, дёргал, пару раз и за волосы ухватил, вырвал прядь больно до слёз, а промолчишь.
Почему у тебя бардак? Женщина или нет? вопил он, находя вымышленное пятнышко у двери.
Она не понимала, где грязь, дома и так чище, чем в больнице! Гости всегда хвалили.
Ольга стала разбитой, беспокойной, спала тревожно: пять раз за ночь вставала, чтобы всё перепроверить. Просыпалась вдруг что забыла? Мыла столешницы к рассвету, ложилась снова, но сон пропал. С подругами почти не встречалась, улыбка исчезла, на учёбу ходила будто в тумане.
Естественно, однажды прямо на лекции её отключило перегорела. Очнулась в больнице. Доктор задал вопросы, медсестра мерила давление. Лежа под белым потолком, Ольга вдруг задумалась: ради чего всё это? Где чувства, ради которых боль терпеть было бы не страшно? Остался только страх и желание убежать, начать с чистого листа, без синяков, криков, чувства бессилия.
Решилась уйти она благодаря случаю. Игорь пришёл навестить в больницу, и Ольга надеялась наконец на поддержку. Но тот едва вошёл, сразу кинулся с упрёком: волосы не так убраны, на халате пятно, вид неопрятный.
Как можно так выглядеть? бросил с отвращением.
Игорь, я в больнице! тихо простонала она. Мне сейчас не до пятен…
Он не слушал. Тут вдруг решительно вмешалась санитарка пожилая, строгая с виду, но глаза добрые стали стальными:
А ну-ка, вон отсюда! скомандовала, махая шваброй. Чтоб я тебя тут не видела! Мозги может, на место встанут!
Ольга невольно рассмеялась, хоть и чуть дрожала. Игорь рассвирепел, хлопнул дверью: «Дома поговорим!»
Санитарка укрыла Ольгу, вздохнула:
Несчастная ты. Уйди! Таких мужиков много. Ты молода, хороша собой, характер что надо. Свой человек найдётся.
И Ольга вдруг словно заново посмотрела на мир: ведь правда, есть в Питере старенькая квартира от бабушки на Литейном, пусть крохотная, но своя. Копить сложно, но подработать можно хотя бы репетиторством по математике. Главное спокойствие. Больше ни криков, ни страха, ни синяков.
Она смотрела в окно там шумел парк, солнце тянулось между ветвей. Впервые за долгое время поняла: можно начать с чистого листа. Можно позволить себе выбирать.
Спасибо вам… прошептала она санитарке. В глазах впервые блеснула надежда.
Ты сильная, только ещё этого не знаешь, девочка, мягко пожала ей руку санитарка. Не дай себя сломать. Ты достойна лучшего.
Вечером Ольга смотрела в окно, на розовеющее небо, сплетающееся с закатом, и впервые ощутила: у неё есть выбор.
***
Развод оформили быстро. Игорь даже не появился послал холодного адвоката. Тот сухо о чём-то докладывал, не глядя в глаза. Когда судья объявил решение, Оля почувствовала облегчение мягкое, тёплое, глубокое. Не счастье, но что-то похожее на возвращение свободы.
Выйдя из здания суда на Дворцовой, Ольга вдохнула полно грудью прохладный питерский воздух с привкусом молодой листвы. Солнце светило, где-то вдалеке смеялись дети и вдруг пришло осознание: «Я свободна».
Первые месяцы были тяжелыми, но светлыми. Старенькая бабушкина квартира с видом на Екатерининский сад, первые лучи скользят по паркету, рядом чашка кофе и тишина не пустая, а наполняющая, как музыка. Полюбила засыпать с книгой, слушать, как город просыпается, принимать такое одиночество, которое теперь ассоциировалось не со страхом, а с покоем.
Подработку она нашла в книжном на Невском денег хватало не впритык, но работа радовала: книги, запах бумаги и типографской краски, долгие разговоры с читателями.
Однажды, расставляя новинки на полке, Ольга столкнулась с молодым человеком. Он взял с нижней полки альбом по живописи, и они едва не встретились лбами.
Ой, простите! выронила Ольга, едва не уронив стопку книг.
Это я виноват, улыбнулся незнакомец. Ищу литературу об искусстве. Можете подсказать направление?
Ольга поймала себя на том, что улыбается в ответ сначала робко, потом уверенней.
Конечно, сейчас покажу вам наш отдел, и повела его к свежим поступлениям.
Так она познакомилась с Никитой высоким, светлоглазым, мягким, с обаятельными ямочками на щеках. Разговорились он интересовался живописью, задавал вопросы, слушал внимательно.
Потом Никита стал приходить каждую неделю: за книгой, чтобы обсудить прочитанное, иногда просто так. И однажды пригласил выпить кофе.
Долго сомневалась, боялась нового память о прежнем браке была свежа: пугали громкие голоса, жёсткие движения, даже слово «приказ» дрожь вызывало. Но Никита оказался терпеливым: не торопил, не давил, поддерживал шуткой и заботой, возвращал к жизни, замечал мельчайшие перемены её настроения.
Они сидели в кафе у Гостинки: Ольга делилась смешной историей, как в соседнем зале хлопнула дверь. Она вздрогнула, замкнулась, крепко сжала чашку. Никита сразу почувствовал:
Всё хорошо? тихо спросил он, кладя руку поверх ее мягко, уверенно.
И тогда Оля вдруг рассказала ему всё без купюр, дрожащим голосом, глаза на мокром месте: о страхе, о потере себя, о навязчивой идее быть идеальной.
Никита слушал, не перебивая и не советуя. Когда она закончила, сжал её ладонь осторожно:
Я не причиню тебе боли. Обещаю. Если тяжело помощницу найдём. Ты не должна доказывать мне ничего, твоё место в моём уважении заслужено просто потому, что ты есть. Будь собой, этого достаточно.
В этих простых словах было больше тепла, чем во всех комплиментах за много лет. Ольга впервые за долгое время поверила: бывает любовь, в которой тебя принимают настоящей
***
Вот такая моя история, закончила рассказ Ольга. Самые трудные годы многому научили: жертвовать собой ради иллюзии «правильной семьи» нельзя. Счастье там, где тебя принимают и с неудачами, и с беспорядком, и со слабостью.
Мурзик, будто всё понял, перебрался к хозяйке на колени, тёплым шариком устроился, лапкой дотронулся до щеки: «Я тут». Ольга засмеялась, потянув котёнка за ушком.
Видишь: даже Мурзик не идеален то тапки утянет, то штору уронит но я всё равно люблю его всем сердцем.
Маша молча подала подруге салфетку, бережно, стараясь не нарушить этот тихий, светлый миг. На лице читались и сочувствие, и уважение.
Ты сильная, Оля… Просто удивительно. Пережить столько и не сломаться. Я счастлива, что у тебя сейчас всё хорошо.
Ольга кивнула, задумчиво взглянув в окно, где в весенней ночи мерцали первые звёзды. И я желаю, чтобы и у тебя было так же. Не торопись, Маша поживи, почувствуй, кто рядом. Любовь это не красивые слова, а поддержка и уважение. Это, когда скажешь: «Мне страшно», и тебя просто обнимут, спросят: «Чем помочь?»
Маша задумалась, гладя мягкую шерсть Мурзика. Кот окончательно уснул, урча так громко, будто согревал их обоих своим уютом. Дрова потрескивали в камине, на стенах играли отблески, в воздухе стоял запах кофе… Всё было наполнено покоем. Была ночь, были друзья, был кот, а за окном звёзды.
Спасибо, Оль, тихо прошептала Маша. За то, что рассказала и за этот совет. Теперь многое поняла.
Ольга улыбнулась, взяла холодную чашку, сделала маленький глоток вкус вдруг показался ей особенным: спокойным, с оттенком надежды. Ведь выбор теперь был за ней самой. Рядом мурлыкал Мурзик, напротив верная подруга, а за окнами звёзды… В этой жизни наконец было место себе.
