Настоящая женщина
Вера, где ты пропала?! Огурцы неси! Долго мне еще ждать?!
Муж уже потерял терпение и повысил голос, но Вера не спешила. Она с увлечением подкрашивала левый глаз, аккуратно водя по ресницам кисточкой новенькой, страшно дорогой туши, и восхищалась результатом. После манипуляций с тушью, свежей подводкой и тенями, которые, по словам заядлой модницы и подруги Гали, годятся разве что для похода в Мариинский театр, правый глаз Веры стал на добрую половину больше левого и даже вызвал в ней небольшой страх. Но останавливаться Вера не собиралась к огурцам, отмокающим в наполненной ванне, ей не было ни малейшего дела.
А все потому, что всего неделю назад муж Веры, тот самый Виталя, который сейчас колдовал на кухне, закручивая банки огурцов на зиму, неожиданно объявил супруге:
Хочу, чтобы ты у меня была настоящей женщиной!
И вручил Вере свою банковскую карточку, на которую год собирал заначку.
Вера даже растерялась такого от Витали ждать не приходилось.
Первым порывом стало, конечно, устроить скандал. Ещё бы если Виталя ухитрился накопить кругленькую сумму тайком, выходит, он не всю зарплату отдавал домой, а ещё, может, и врал о чем-то. И как тут разберёшь, в чем дело?! Мысли лезли в голову, словно воробьи на зерно, но, до ругани так и не дошло на смену злости пришло удивление. Вера осела на кухонную табуретку и мгновенно забыла о недоваренном борще, булькающем на плите.
Это что же значит быть настоящей женщиной?!
Ох, как её захлестнуло! Захотелось завопить на весь дом и с размаху перебить только что подаренный дорогой сервиз, ещё свежий, с красной ленточкой от свекрови тот самый, о каком Вера мечтала больше, чем о чем-либо в жизни. Сервиз был мечтой, доступной разве что во сне, но свекровь сделала её мечту явью. А когда Вера стояла над тарелками и плакала, свекровь только рассмеялась:
Вера! Да что же ты у меня такая славная? Всё для вас сделаю живите дружно!
Причины такого её поступка Вере были неясны. Объясняться не стала только обняла и Веру, и сына, перецеловала внуков и уехала обратно в деревню. Она всегда говорила, что хозяйство без неё пропадёт, и надолго не задерживалась.
Вера и не возражала внуков к бабушке на выходные возила, следила, чтобы дети себя прилично вели, и всякий раз думала, что бы ещё сделать приятное женщине, которая приняла её в семью без лишних разговоров.
У Веры вообще было немало поводов для упрёков нередко даже близкие пытались устраивать разборки, что уж ждать от свекрови, которую она видела только раз до свадьбы. Когда Виталя впервые привёз её знакомиться с матерью, Вера боялась выходить из машины то оглядывалась на спящего сына, то спрашивала Виталю:
Может, не надо? Что я ей скажу? А она мне?! С ребёнком-то… Выгонит, вот увидишь.
Да брось! удивлялся Виталя. С чего бы ей это?
Тётка моя меня из дома выставила, когда Олега родила. Сказала опозорила семью, теперь чужая. Ты думаешь, твоя мама примет меня с распростёртыми объятиями?! С ребёнком?! Виталя, не бывает такого!
Не делай выводов раньше времени. Может, она тебя удивит.
Удивляться Вере не хотелось но и возвращаться уже поздно. Подхватив Олежку, пошла вслед за женихом.
Ольга Васильевна, мать Витали, встретила сдержанно, разглядела Веру с головы до пят, потом вдруг протянула руки:
Доверишь? Я сама уложу его спать бедный малыш с дороги устал…
Вера сама не поняла как, но протянула сына Ольге Васильевне. Олежка только крепче обнял за шею новую бабушку и тут же уснул.
Слово «бабушка» Ольга Васильевна услышала от Олежки первой, когда он только выучил новое слово. Возражать не стала, и этим навеки покорила сердце Веры.
Вера родила сына рано, едва только восемнадцать справила. Кто отец, знала вся деревня, и шуму было на пол-Рязанской области будут ли Старостину Митя Бугаев жениться или опять «обгуляет», как и прежних. Про Митю слухи ходили не самые лучшие. Вера была наслышана и держалась в стороне.
Но Митя своего добился тонко умел подобрать слово любой девушке, и туда, где не хватало слов, применял силу. Другое дело, что остальные девушки молчали, скрывая беду, а Вера промолчала только свою боль.
Однажды, возвращаясь поздно из райцентра, где навещала тётку, она вынуждена была идти домой полями автобус дальше соседнего посёлка не шёл:
Что, ради одной тебя гонять рабочую машину буду? Пешком дойдёшь, не сахар! сказал водитель.
Митин жигуль настиг её у поворота, и, несмотря на все отказы, Веру всё равно подбросил, да так, что потом она возвращалась домой в разорванном платье и слезах. Обошла дом стороной, где спала болезнь мама, сразу в баню до утра терла себя мочалкой, пытаясь смыть следы грубых Митиных рук. Сердилась, корила себя за нерасторопность и думала, как уберечь маму от переживаний ведь врачи запретили ей волноваться: сердцу плохо.
О случившемся мама так и не узнала умерла на пятом месяце Вериной беременности, тихо, во сне, и от этого Вере стало двойне тяжело: осталась одна-одинёшенька.
Тётка, приехавшая помогать, тут же открестилась:
Сама натворила сама и расхлёбывай! Почему сразу не пошла к участковому? Уже бы замужем была! Грех бы прикрыли, а теперь от меня не жди помощи, у меня свои заботы!
Вера, еле стоявшая на ногах от усталости и слёз, даже сразу не поняла сказанного. А когда дошло собралась и пошла к участковому.
Да что ж ты, Верочка, молчала? схватился за голову участковый. Ну, ничего, я его проучу!
Митю посадили.
Оказалось, у него по деревне семеро детей бегает матери одну за другой признались.
Мать Мити, раз осудили сына, прокляла Веру среди улицы, плюнула под ноги, пожелала ей, чтоб ребёнок не родился.
Но селяне Веру не дали в обиду: ночью ворота Бугаевых облепили смолой, а через пару месяцев Митину семью выгнали из деревни.
А Вера родила крепкого, крикливого мальца и даже похожим на Митю он не был: карие как вишни глаза, кудри и нос вылитый прадед Старостин. Соседи помогали кто чем мог одеждой, колыбелькой, советом. Деньги, что остались от мамы, тратила с умом, потому что знала родить несложно, поднять одной труднее всего.
Вскоре явились родственники из города дядья, братья матери. Сестру не навещали, а тут приехали за наследством:
Вера, тебе съехать надо. Дом этот наш, делить по совести будем. Пока мать жила всё было ясно. Теперь нам деньги нужны, а дом продавать будем.
А куда ж мне? растерялась Вера.
Свою часть получишь, не звери мы а дальше сама думай.
Поняла Вера, что в деревне за эти копейки дома не купишь, даже лачуги. Значит, путь только в город, где без поддержки будет туго.
Родные уехали, а Вера разревелась сердце на куски, да и дом покидать тяжко. Соседи поддержали участковый пришёл с вестью, что в соседнем посёлке, у приятной вдовы Татьяны Петровны, продаётся полдома:
Дом большой, женщина хорошая. В выходные отвезу посмотришь, познакомишься, а там решишь.
Спасибо! выдохнула Вера.
С Татьяной Петровной общий язык нашли сразу. Та только попросила порядок любить и пообещала помогать с ребёнком, если Вера будет искать работу. Её подруга искала продавца в местный магазин, и вот так, с лёгкой руки, у Веры всё устроилось.
В магазине Вера и познакомилась с Виталей тот приехал помогать матери, случился в магазине, и Вера как-то невзначай выложила всю свою душу про сына, Татьяну Петровну, про жизнь… Что её удивило самой разговорилась.
Виталя слушал внимательно, а потом стал часто заезжать в магазин но подойти решался не сразу. Боялся рассказать, что у самого на руках два сына, жена пропала, мать приглядывает за больным отцом, всё на плечах. Сыновья ночью плачут, зовут невесть кого А сердце болит.
Но Вера о Виталике всё разузнала у Татьяны Петровны и когда он пришёл в магазин встретила прямо:
Старшему твоему сколько?
Три года.
Младшему?
Годик.
Как моему Олежке. Познакомь с детьми, а дальше видно будет.
Так и сжились.
Свадьбу сыграли скромно, семейным кругом, после махнули на Азовское море всей оравой. Вера радовалась больше всех никогда раньше не выезжала дальше района.
Семья, муж, дети счастье, за которое пришлось бороться. Когда старший заболел, Вера просидела с ним в больнице два месяца, свекровь помогала с младшими. А когда объявилась бывшая жена Витали, требуя детей, Вера поехала за советом к знакомому участковому, прошла все инстанции и, не побоявшись тяжбы, оформила мальчишек на себя официально. Мать так и не дождалась решения суда и снова пропала, а Вера выдохнула лишь тогда, когда после заседания свекровь обняла и сказала:
Теперь душа моя за детей спокойна!
Год за годом дети росли, Вера жила как всегда скромная, улыбчивая, немного застенчивая. Но все в посёлке знали стоит кому её обидеть или тронуть семью, станет не кошкой, а тигрицей.
А тут вдруг не женщина она?!
Всю ночь после того, как Виталя доверил ей карточку, Вера не могла уснуть. Вставала, подходила к зеркалу, крутилась, смотрела на себя со всех сторон не понимала, что не так. Мужу говорить не стала обиделась, утром под руку повела детей в сад и школу, а сама к Галке.
Галя, что делать?!
Галина была тоже немного в облаках витала, потому решила поискать ответ в женских журналах: а вдруг там что умное написано? Притащили на стол всё, что нашлось дома, и через полчаса знали: чтобы быть настоящей женщиной, надо есть правильно, одеваться, краситься модно, всё делать «как надо» иначе ты никто, сбоку бантик. Хорошо ещё, если бантик вообще есть!
Бантик Вера покупать не стала, но съездила с Галей в город купила косметику, новую ночную сорочку, изящные туфли (боялась из коробки доставать чтобы дети не испортили ненароком).
Виталя усилий не оценил: когда Вера почти закончила макияж, дверь распахнулась и она ткнула себе кистью прямо в глаз! Решила тут же, что быть «женщиной» не для неё.
Верочка, что с тобой?! Виталя испугался, глядя, как жена прыгает, теряя слёзы и размазывая тени по щеке.
Всё из-за тебя! сквозь зубы пробурчала Вера, думая, что лучше умыться, чем рушить макияж в ванной. Хотел женщину? Получай! А я тогда кто?!
Виталя обнял жену и стал умывать её лицо нежно, как ребёнку:
Я, конечно, дубина, но ты хороша! Тут же всё сама напридумывала сама обиделась! Ты бы хоть спросила, что я имел в виду.
А зачем ты дал мне денег и сказал, что я не женщина? изловчилась Вера, но муж тут же улыбнулся.
Да потому что ты всю жизнь себе ни в чём не позволяешь! Всё детям, мне, маме подарочек, а себе ничего! Так не дело. Я хотел, чтобы хоть раз для себя потратила как другие женщины в магазинах делают!
Тут Вера рассмеялась смеялись до слёз, а прибежавшие дети не сразу поняли, что у мамы весёлый смех, а не слёзы подняли крик, пришлось долго всех успокаивать.
Вечером, умывшись и уложив малышей, Вера выходит на крыльцо, поднимает чистое лицо к небу и улыбается, вспоминая дневную неразбериху.
Всё! Последние спать отправил! выходит Виталя.
Хорошо укрыл?
Ещё бы! Огурчики высший сорт выйдут!
Хорошо бы… Мне ведь скоро очень пригодятся, улыбаясь, Вера кладёт руку мужа на свой живот.
Да ты что?! Почему не сказала? Виталя удивлён.
Когда тебе рассказать-то? У тебя то огурцы, то заботы!
Он не даст ей договорить сначала поцелует, чтобы не забывала, что женщине нельзя забывать про себя. Потом крепко обнимет чтобы знала, где её место.
Справа от сердца, там, где душа дышит.
