Свободное счастье
Саша, стой! Подожди, я не могу так быстро
Саша чуть сбавил шаг, обернулся.
За ним спешно шла по тропинке, ведущей к старому двухэтажному дому из светлого кирпича, Мария шестнадцатилетняя девчонка в высоких валенках, короткой серой юбке, светлой меховой куртке и аккуратно повязанном шерстяном платке. Из-под платочка выбивались каштановые локоны, оттеняющие её зеленоватые глаза карие, глубоко задумчивые, как будто она сейчас расплачется. Всегда, глядя на Марию, хотелось защитить её, уберечь.
Мария то и дело поскальзывалась, вздрагивала на обледенелых кочках, но упорно не останавливалась.
Машка, не разгоняйся! строго окликнул Александр. Скользко ведь! Но вообще-то тебе идёт бегать румянец прямо горит на щеках! Такой тебя давно не видел, похоже, здоровеешь.
Мария поймала его руку, расплылась в улыбке, игриво подмигнула.
А чего хотела-то? спросил Саша, склонившись и неожиданно чмокнув её в щёку. Ты же знаешь, мама твоя меня с тобой запретила видеться, обещала ремня всыпать… протянул он с притворной жалостью.
Мария на мгновение погрустнела, теребя ремешок школьного портфеля, но снова заулыбалась:
Да ничего они не сделают! Врут мама с папой всё время. Сходи со мной сегодня в кино, пожалуйста? зашептала она, вытянула из рукавички ладошку с двумя билетами и с надеждой посмотрела на друга.
Саша приобнял её пальцы своими крепкими руками тонкие и красивые, почти как у пианистки.
Кино? Эээ… Мне бы вообще-то дела… нахмурился он, будто спохватившись. Но, заметив разочарование на лице Марии, буркнул: Ну раз уже купила ладно, сходим. А что хоть смотреть будем? Опять фильмы про любовь?
Нет, про войну! обрадованно замотала головой Мария. Ваня видел, сказал, что очень интересно, но одной мне страшно идти, да и подружки не захотели…
А к Ваньке зови, если ему известно. Он парень не конфликтный, согласится! Александр с вызовом вздёрнул подбородок. Коль ты его слушаешь…
Ваня Мельников был одноклассником Марии парень умный, книгочей, почти отличник, за ней ухаживал, а Сашу это раздражало, хоть соперником Ваня стать не мог, слишком уж был робкий и незаметный. Мария же всегда ценила в людях живость, характер, энергию такой, как у Саши.
Только вот беда: теперь Саше к Марии путь закрыт, а Ване открыт. Маринина мать, Нина Павловна, словно сама перехаживала перед гостем в доме, угощала, улыбалась…
Я никого, кроме тебя, не хочу! вспыхнула Мария. Если позвала, значит никого другого и не надо. Так ты придёшь?
Саше стало приятно от таких слов.
Ладно, приду, раз деваться некуда. Боится она, видишь ли… проворчал он, но глаза смеялись. А мне? Доводите Сашку до нервов! Потом всю ночь баба Зина сбоку креститься будет…
Мария засмеялась, вспыхнула щеками и заторопилась домой:
Не шуми, не бойся, жду у кинотеатра в половине седьмого. А сейчас мне надо мама решила закваску поставить, вся кухня в тазах.
Жили Мария и её родители через пару домов от Саши. С тех пор, как себя помнила, они вместе бегали по дворам, лазили на крыши, собирали ягоды черёмухи наперегонки и соревновались, кто дальше выплюнет косточку. В школу ходили тоже почти вместе, только Саша был на пару лет старше, и Марии часто завидовали другие девушки уж слишком видный был парень. Она же не понимала, что в этом особенного: Саша был как часть её жизни с самого детства.
Той зимой, два года назад, Мария сломала ногу на катке. Саша был рядом, когда она упала и, несмотря на боль, всё равно вцепилась в его плечо, пока он нес её к дому. Так они и остались друг для друга чем-то очень важным.
Когда Марию забрали в больницу, оказался не только перелом, но и больное сердце, чего семья и не подозревала. Долго держали её в палате, потом отправили домой. Весна уже наступила, а Мария только к жизни возвращалась. Саша всё это время был рядом, приносил настольные игры, детские конструкторы, читал карты мира вслух, чтобы Мария хоть мысленно, но путешествовала.
Вот как снимут гипс махнём потом вдоль и поперёк, куда скажешь! уверял он её, разгоняя уныние.
А я просто во двор хочу выйти, а мама не пускает, вздыхала она.
Надо тренироваться понемногу! У меня дед, Михаил Петрович, на войне целую ногу потерял, а ничего профессор подлечил, бегает теперь!
Мария бурчала в ответ, но с Сашей рядом и время, и боль забывались. Правда, мать Марии, Нина Павловна, не раз выгоняла его за развлечения она боялась за дочь, врач не разрешал ей волноваться.
Самодеятель! журила она Сашу. Уйди отсюда, ты ведь даже не понимаешь, что происходит. Лене нельзя волноваться, даже детей ей нельзя, а ты тут забавы устраиваешь
После этих слов Саша уходил домой к бабе Зине и молча плескал себе на спину холодной воды чтобы успокоиться.
Всё лето Мария жила в ограничениях. Нина Павловна носила врачам баночки с мёдом, банки с соленьями всё своё, только бы Лене стало лучше. Но врачи разводили руками.
«Полный покой, никаких волнений», повторяла она сама себе, переживая и боясь будущего.
Кинотеатр оказался душным, когда они пришли туда вечером. Мария вцепилась в руку Саши, прятала лицо на его плече. Потом навернулись слёзы, пришлось выйти в фойе. Билетёрша с ворчанием посмотрела на них «молодые, а уже».
Мы поженимся, вдруг бросил Александр, увидев, как страждущая думать билетёрша с укором глядит на Марию. Я же в армию скоро ухожу, а как вернусь непременно поженимся! Я обещал тебе, что весь мир покажу!
Мария вдруг потупилась а можно ли ей быть женой, если с сердцем беда и детей иметь нельзя?.. Она боялась этого больше всего.
Саша посмотрел строго:
Всё это пустяки! Вот увидишь, найдём врачей, они помогут, а если понадобится ты поедешь за границу, операция дело поправимое. Не думай раньше времени о плохом!
Потом он отвёл Марию кататься на мотоцикле у Коли Савина. И когда мотор начал урчать, весь мир для них исчез был только он, дорога и чувство настоящей, живой жизни…
В ту ночь Марии вызвали врача недомогание, приступ. Она говорила родителям, что просто фильм страшный посмотрела.
С Сашей была? строго спросил отец, вернувшись домой.
Да, он всегда мне правду говорит и про то, что нельзя мне детей, Мария заплакала ещё сильнее.
Вот я ему задам! процедил отец сквозь зубы.
Саша после этого надолго пропал из дома Марии Нина Павловна не выпускала дочь, виня во всём Сашу.
Дайте ей жить хоть чуть-чуть свободно! раз за разом пытался убедить их Александр. Не тень ведь она, человек!
Вскоре его забрали в армию. На прощание Саша попытался увидеть Марию, но отец с ружьём встретил его на крыльце. Он не дрогнул, шагнул навстречу.
Да стреляйте, дядя Павел! Мне, кроме бабушки Зины, никто не нужен. Только одно прошу скажите Марии, что я жив.
Саша ушёл в армию, и долгое время никто от него не слышал. Поговаривали попал в Афганистан и пропал без вести. Марии на похороны бабушки Зины не разрешили идти, а её письма в часть где-то пропадали. Мать уговаривала жизнь идёт, и нужно думать о будущем…
Прошли годы, один за другим менялись адреса дом Саши медленно разрушался, окна заколочены, на подоконнике иконы бабушки потемнели. Вернувшись, Саша первым делом пошёл к дому Марии. Навстречу вышла Нина Павловна, всё та же суетливая хозяйка.
Марии нет, Саша. Переехала с Иваном своим мужем в Самару, там институт хороший, у Ивана родственники. Устроились. У них сын, Марк. Вся почта от Марии, не от тебя Лучше не ищи.
Саша ушёл ни с чем, ночь ночевал в родном доме, а утром снял крестик с шеи и оставил его на могиле бабушки Зины.
Новая жизнь крутила его по крупному: Саша стал предпринимателем ремонт, торговля, связи, большие деньги всё через него. Вскоре нашёл выход на медицину, познакомился с профессором Новиковым, кардиохирургом из Москвы.
Сердце? Лечение только по современной технологии, есть смысл попытаться, кивал профессор, слушая, как Александр просит помочь знакомой с редкой болезнью. Только сначала пусть приедет, надо обследовать. Уезжай на пару недель, приезжай с документами.
Саша согласился: за деньги можно было всё и ускорить очереди, и найти ограниченный препарат, и с профессором договориться.
С личной жизнью складывалось не так. Ирина его поддержка, дом, тыл. Не любовь, но надёжность, и оба это знали. Всё молча разделено: Саша вечно в делах, Ирина терпеливо ждёт, готовит, встречает.
Опять уезжаешь? Ирина стояла в коридоре, позёвывая в халате.
Нет времени, прости. Делов по горло.
В ресторане Саша встречался с ответственным лицом из медицинских архивов, буквально выкладывая пачку гривен на стол только бы посмотреть медкарту Марии. Тот ломался, пытался строить из себя борца за моралитет, но деньги сделали своё дело.
Хорошо, вот ей направление на обследование. Дальше решай сам, буркнул чиновник, и Александр торжественно спрятал бумаги в портфель.
И вот однажды, на тихой улице, он увидел Марию усталую, сгорбленную, такую же красивую… Сердце екнуло. Подбежал к ней, схватил за руку.
Маша! Я нашёл врача, есть шанс, поехали со мной всё оплачено, всё готово, только скажи да!
Мария опешила, сначала молчала, а потом улыбнулась так, как умела только она: с теплом и легкой грустью.
Саша… я давно уже другая. Теперь у меня семья, сын… Я не смогу. Боюсь. Боюсь умереть, боюсь оставить сына. Ты не представляешь, какая у меня жизнь…
Мария, ты должна попробовать! Ты ведь заслуживаешь счастья! горячился Александр.
В этот момент подошёл Иван, муж Марии, сдержанный, невысокий узнал Сашу, сразу стал настороженным.
Саша, спасибо, но у Марии всё есть, что ей нужно. Мы живём, как можем. Она моя жена.
В тот вечер всё закончилось проста: чай за общим столом, обычные разговоры. Александр ушёл не попрощавшись, с тяжёлым комом на душе.
… Уже дома Ирина встретила его тёплыми словами, тарелкой настоящего борща, обняла крепко-накрепко.
Ты останешься? спросила она тихо, с опаской.
Конечно, останусь, просто ответил он. И будто гора свалилась с плеч: не надо больше никому ничего доказывать, никому ничего не обещать. Пусть жизнь будет такой, как есть. Всё остальное не важно важно, что рядом с ним человек, который ждёт.
И вот теперь я с удивлением понимаю счастье бывает простым. Свободным. Я уже не ищу никого и ничего в прошлой жизни. Я целиком и полностью здесь, с Ириной, в своём доме, за своим столом.
И это и есть счастье.
