Каждый вторник
Слушай, расскажу тебе одну свою вчерашнюю историю, прям как на душе отлегло после нее. Я вчера, как обычно, неслась по московскому метро народ толпой, шум, вечер близится А у меня в руке этот дурацкий пустой пакет, прям как символ всей моей неудачи за день. Потратила часа два, если не больше, мотыляясь по «Европейскому» и ещё паре ТЦ всё искала подарок для крестницы, дочки моей подруги с института. Вот понимаешь, Сашка, ей уже десять, она теперь ни пони, ни куклы не признаёт. Её космос всерьёз интересует! А приличный телескоп за нормальные деньги это тебе не щелкнуть семечку.
В метро уже прям чувствуется эта усталость, когда все ждут вечера, мечтают дойти до дивана. Я проталкиваюсь к эскалатору, и тут поймала краем уха чей-то разговор. Сквозь общий гул вынырнул чистый голос молодой девушки звонкий, эмоциональный. Говорит кому-то с дрожью в голосе:
Да я и представить себе не могла, что его снова увижу А теперь каждый вторник он лично забирает её из садика, приезжает на своей машине, и они уезжают кататься в тот парк у пруда, где старые карусели
Я как-то аж застыла на ступеньке. Оборачиваюсь вижу: красное пальто, глаза сияют, подруга рядом слушает с улыбкой.
Каждый вторник.
И вдруг меня будто током кольнуло. У меня ведь тоже когда-то был такой день Не унылый понедельник и не пятница с ожиданием свободных вечеров, а самый обычный вторник. Целых три года назад. День, вокруг которого тогда всё вертелось.
В этот вторник я летела из школы преподавала тогда русский и литературу в районе Перово. Причёску не делала, на бегу завязывала шарф. Бежала на другой конец города, в старую музыкалку имени Глинки на Арбате. Там забирала Марка. Семилетний племяш, серьёзный не по годам, со своей огромной скрипкой и вечной задумчивостью. Нас тогда трое осталось я, его мама Оля и сам Марк. Мой брат Антон погиб знаешь, как это бывает, авария, и жизнь по кускам.
Каждый вторник мы с Марком жили будто в отдельном парном пузыре. Ему было тяжело после брата он стал молчаливым, ходил, уткнувшись во футляр со скрипкой. Я снимала с него этот футляр прямо на пороге, он молча отдавал. Потом в метро за руку, и всю дорогу я что-то рассказывала: про смешные ошибки первоклашек, про ворону с булкой, про деда, который заснул в читальном зале.
Больше всего мне врезался один ноябрьский эпизод, когда вечная слякоть, плачут фонари, на душе беспросветно. Он тогда вдруг спросил:
Тётя Лина, а папа тоже дождь ненавидел?
Я чуть не расплакалась, но держусь, отвечаю:
Терпеть не мог. Всегда первым прятался под козырёк.
И тут он раз! берет меня за руку, не по-детски крепко. Не чтобы я вела, а будто боится потерять отца второй раз Этот момент никогда не забуду: в его руке и тоска, и какая-то взрослая нежность, и безнадёжная детская сила.
Тогда вторник для нас был как спасательный круг. Оля только-только возвращалась к жизни. Ей искать работу стресс, всё с нуля, а я вот для Марка пыталась строить хоть какую-то опору. Готовилась к нашим встречам, брала его любимый яблочный сок, скачивала мультфильмы «Три богатыря» на телефон, чтобы в метро хоть как-то скрасить дорогу.
Постепенно Оля встала на ноги, переехали в Екатеринбург всё заново, новая глава. Помогла им собрать вещи, лично скрипку упаковывала. Марка обняла на вокзале:
Звони, всегда отвечу!
Сначала он наяривал мне каждый вторник, минута в минуту как швейцарские часы. Десять-пятнадцать минут я всё у него выспрашивала: и про школу, и про секции, и про новых друзей.
Потом раз в две недели. Потом стал писать только:
Прости, тётя, во вторник контрольная была, не успел!
А я ну ничего, главное, чтобы у тебя всё хорошо.
Через год только на большие праздники: день рождения, Новый год. Уже не щебечет без умолку, а лаконично «Всё нормально, учусь», голос изменился увереннее. Оля встретила хорошего мужчину, Сергей парень достойный, не давит, не подменяет отца, просто есть рядом. Потом у них сестричка родилась Алинка. Смотрю на фото: Марк держит малышку как сокровище, неумело, но с трепетом
Так вот, история-то в чем. Жизнь идёт, и меня из их быта словно выжимают в тень. Я тётя из прошлого, как будто хранитель семейной памяти, на подхвате.
А тут фраза в вагоне «каждый вторник», и я вдруг вспомнила всю ту себя. Было больно, но тепло: ведь я тогда была нужной, единственной опорой для этого маленького человечка. Такой вот ритм железный, как расписание электрички. «Я здесь. Я твоя тётя Лина. Я всегда дождусь и услышу». Это был наш язык. Сейчас я его почти забыла.
Доскакала до нужной станции, пересмотрела всё. И наутро, не выдержала: зашла на «Ozon», заказала два одинаковых телескопа один Маше, другой Марку, прямо с доставкой на адрес в Екатеринбург. Знаешь, что я придумала? Напишу ему:
«Маркуш, это чтобы следили за одним небом, даже если мы в разных городах. В следующий вторник в шесть вечера, если будет ясно, давай оба посмотрим на Большую Медведицу. Сверим время? Обнимаю, твоя тётя Лина».
Подумала так просто, а ведь сколько в этом смысла. Снова есть вторник особый, наш; теперь он не долг, а как маленькое чудо: договориться, синхронно посмотреть в небо.
Может, это и есть то самое настоящее родство когда даже через тысячу километров можно почувствовать чьё-то тёплое присутствие.
Короче, жизнь продолжается. А я всё также верю в маленькие ритуалы. В то, что в нашем расписании всегда есть место для дня, когда чудо тихонько идёт рядом, побрякивая ключами от сердца.
