11 марта
Сегодня опять думала во что превратилась моя жизнь. Наверное, именно сегодня что-то внутри меня сломалось окончательно. Весь вечер перебираю в голове события, пытаюсь понять, могла ли я поступить иначе. Но как? Когда речь о будущем собственного сына?
Днем произошла новая сцена с Людмилой Петровной. Она появилась, как всегда, без предупреждения, аккурат после работы, будто заранее знала, когда застать меня в момент рассосредоточенности.
Вот скажи, зачем ты Костю в музыкальную школу записала? сказала она, едва переступила порог, даже не поздоровалась нормально.
Я вздохнула, стараясь говорить спокойно:
Здравствуйте, Людмила Петровна. Проходите. Чаю хотите?
Для приличия. Но, понятно, для неё главное выяснить отношения. Уже в коридоре сбрасывает перчатки, как будто готова к бою. Смеётся Костя звонит ей, сияет: «Баба, представляешь, буду на пианино играть!» И тут же: «Ты зачем из мальчика девочку делаешь?» В её мире музыка не для мужчин, а только для девочек или неудачников.
Мне понадобилось силы не выругаться. Я повторила:
Костя сам захотел. Он любит музыку. Я просто поддержала.
Нравится! фыркнула так, словно услышала бред. Ему же шесть лет он сам не понимает, чего хочет. Ты мать, ты должна его направлять! Мальчик должен быть сильным, играть в футбол, хоккей, не сидеть у рояля, как мямля!
Говорит, будто я ему жизнь ломаю. У сына должен быть мужской пример, а у меня только «слабость» и «амёбность». На кухне нашла чайник, распоряжается, как хозяйка, а я сжалась внутри. Досчитала до пяти не помогло.
Я хочу, чтобы он был счастлив. Вот и всё, говорю.
Счастливым? Ты из него тряпку растишь! Надо на борьбу, в секцию, чтобы характер формировался!
Снова спорила, что Костя сам выбрал музыку, не я его туда затащила. Но ей не понять у Серёжи было другое детство: хоккей во дворе, драки, мужская компания. Мой сын другой, но и это неправильно.
Сдерживалась, сколько могла. В какой-то момент просто сказала:
Костя мой сын. Я буду принимать решения сама. Вам вмешиваться больше не позволю.
Она покраснела.
Ты как со мной разговариваешь?!
Уходите, твёрдо повторила.
Что? удивилась, но я уже подала ей пальто, открыла дверь, взялась за локоть, вывела на лестницу, несмотря на сопротивление.
На площадке кричала, угрожала: «Я добьюсь своего! Всё Сергею расскажу! Не позволю тебе испортить внука!» Я захлопнула дверь, выдохнула тяжело, как будто вышла из ледяной воды. За дверью ещё долго слышала её ругань. Потом долгожданная тишина.
И ведь это не впервые. День за днём советы, замечания, надзор. «Как ты кормишь», «как одеваешь», «как учишь». А Серёжа всё: «Мама опытная», «она доброты желает», «выслушай». Его жизнь подчинение матери. Ее мнение для него закон, а я для него просто исполнитель домашней рутины. Терпеть это было невозможно, но сегодня я сумела поставить точку.
Позже Серёжа пришёл с работы. Дверью хлопнул, с порога тяжелый взгляд. Костя смотрел мультики, я отправила его в детскую, надела любимые большие наушники.
На кухне Серёжа стоял у окна, даже не обернулся, когда я вошла.
Ты выгнала мою мать, не спросил, а просто сказал.
Попросила уйти, ответила.
Вытолкала за дверь! Она плакала два часа! только стиснул кулаки.
А тебе не важно, что она меня унизила, назвала нашего сына тряпкой? спросила, но он только пожал плечами.
Мама хочет лучше для внука. Мальчику нужен характер, спорт… Может, она и переборщила, но в чём-то права…
Долго смотрела ему в глаза. А потом рассказала как в детстве меня заставили ходить на гимнастику. Мама решила за меня, что займусь спортом. Пять лет я плакала перед тренировками, изматывала себя диетами, тянула шпагат через боль. И до сих пор ненавижу спортзалы, не могу видеть их. Я Косте такого не желаю. Пусть хочет идёт на футбол, нет его выбор.
Мама хочет как лучше
Пусть воспитывает кого-то ещё. Костю воспитывать буду я, встала, ушла из кухни, не стала объяснять больше.
Вечер прошёл в молчании. Я уложила Костю, потом сидела долго, просто слушала его дыхание спокойное, ровное. Таких моментов хочется больше.
Два дня мы с Серёжей почти не разговаривали. Потом лед начал таять шутка за ужином, улыбка. Только тему свекрови оба обходили.
А утром в субботу резко проснулась. Серёжа рядом сопит, на часах восемь. Рановато для выходного. Почудилось или кто-то шумит в коридоре? Встала, взяла телефон, вышла на цыпочках Уже в дверях столкнулась с Людмилой Петровной. Она с ключами, с победным выражением лица.
Доброе утро, невестушка.
Стою босиком, в старой футболке и пижаме, а она будто считает себя хозяйкой.
Откуда у вас ключи?
Серёжа дал. Вчера. Он просил тебя простить, мол, импульсивно поступила. Ключи теперь у меня чтобы видеть внука, несмотря ни на что.
Я даже не сразу поняла услышанное. Она уже снимает пальто, зовёт Костю собираться мол, бабушка записала тебя на футбол, сегодня первая тренировка!
Гнев не отступал, и я бросилась в спальню, заставила Серёжу подняться, вытащила его в гостиную.
Ты отдал ей ключи от моей квартиры? Которая на мои деньги куплена, ещё до нашего брака?
Он мялся, отводил взгляд. А Людмила Петровна сидела, листала журнал на диване полная хозяйка.
Вот и всё я буду общаться с внуком, раз ты мне не даёшь.
Костя не будет ходить ни на какой футбол, пока сам не захочет, сказала громко.
Не тебе решать! Ты временное явление! Серёжа тебя терпит только ради ребёнка! закричала свекровь.
Я смотрела на мужа и понимала: он не встанет на мою сторону, промолчит, как всегда. И тогда впервые почувствовала ледяное спокойствие.
Хорошо. «Временное явление» заканчивается прямо сейчас. Забирайте Костю, Людмила Петровна. Серёжа мне не муж.
Она пыталась меня остановить. Но было уже всё равно. Я сказала мужу: собирай вещи, у тебя полчаса. Или выйдешь в пижаме мне всё равно.
Ты не посмеешь! кричала она, а я просто сказала, что сменю замки.
Развод длился четыре месяца. Серёжа пытался вернуться, просил прощения, привозил цветы. Людмила Петровна грозила судами, опекой, какими-то знакомствами я просто наняла хорошего адвоката и перестала брать трубку.
Два года промчались как неделя
Сегодня я сидела в актовом зале Детской школы искусств, в руках программка: «Константин Воронов, 8 лет. Бетховен. Ода к радости».
Мой мальчик вышел на сцену. Белая рубашка, чёрные брюки. Серьёзный, спокойный, сел за рояль. Первые ноты и я замерла.
Весь зал слушал, как мой сын, сам выбравший музыку, сам трудившийся по вечерам, сыграл Бетховена. После последнего аккорда зал долго аплодировал. Костя поклонился, нашёл глазами меня и улыбнулся. Счастливо, широко.
Я хлопала, и по щекам текли слёзы. Всё так, как я хотела. Я поставила сына превыше всего. Выше чужих советов, выше брака, выше страха остаться одной.
Вот это и есть настоящая материнская любовь, по-русски.
