Жила-была в маленьком городке под Нижним Новгородом семья: отец Сергей Петрович да дочка его, Катенька. Однажды горе постучалось в их дом — мать Кати скончалась от внезапной болезни, оставив мужа с трёхлетней девочкой на руках.
Сергей Петрович, простой рабочий с завода, положил всю жизнь на то, чтобы поднять дочь. Жили они в старом доме, перешедшем от деда, денег вечно не хватало. Работал он с утра до ночи: то на стройке, то грузы разгружал, а по выходным ночные смены сторожил склады. Но Катюше он никогда ни в чём не отказывал. То последние копейки отдаст за новое платьице к школьному концерту, то целый месяц ходит в старой телогрейке, лишь бы у дочки были сапожки на зиму.
Особенно Катя любила Новый год. В школе устраивали утренники, и Сергей Петрович всегда находил способ, чтобы дочь нарядилась не хуже других. Однажды он продал свои часы, купленные ещё в армии, лишь бы сшить ей костюм снегурочки. А когда она, сияя, обняла его и прошептала: «Папочка, ты у меня самый лучший», — он забыл про усталость.
Шли годы. Катя окончила школу с медалью и уехала в Петербург, в университет. Сначала всё шло как по маслу: учёба, подработки, ночная жизнь в общежитии. Но постепенно столица начала менять её. Сперва — новые подруги, потом — дорогие кафе, клубы, потом — знакомства с «нужными» людьми. Сергей Петрович по-прежнему присылал деньги, звонил, беспокоился, но дочь отвечала всё реже.
И вот однажды пришло сообщение. Короткое, безжалостное: «Папа, не приезжай на свадьбу. Будут только влиятельные гости, а ты… ну, ты не впишешься».
Сергей Петрович перечитал эти строки раз, другой. Что-то внутри оборвалось. Он, отдавший ей всю жизнь, стал для неё… неудобным.
Но он всё же сел на поезд. Не ради застолья, не ради пышного торжества — просто чтобы взглянуть на неё в последний раз. На свадьбе он стоял в тени, в выцветшем пиджаке, с букетом полевых цветов, завёрнутых в газету. Когда молодые принимали поздравления, он подошёл, вручил дочери скромные цветы, поцеловал её в лоб и тихо сказал: «Будь счастлива, дочка».
И развернулся. Не стал ждать ни слов, ни ответа.
Катя замерла. Весь зал гудел, жених что-то говорил ей на ухо, но она видела лишь спину отца, уходящего к выходу. Сердце сжалось. Вдруг осознание нахлынуло — она предала единственного человека, который любил её без условий.
Со слезами она бросилась за ним, настигла у дверей. «Пап, прости! — всхлипнула она, хватая его за рукав. — Я не знала, что делаю… Мне казалось, что стыдно. А теперь мне стыдно за себя».
Он молча обнял её. Крепко, по-родному. И в тот миг Катя поняла: ни деньги, ни статус, ни весь этот блеск не стоят слезинки на глазах того, кто любил её просто за то, что она есть.
