Не просто няня
Много зим тому назад я, Анна, училась в московском педагогическом университете. В те времена каждый рубль был на счету, а учёба давалась непросто. Часто я задерживалась в старой библиотеке на Ленинских горах: вокруг горы учебников, заметки в потрёпанных тетрадках, а на душе тревога перед контрольной по философии. Профессор Прохоров слыл человеком суровым: провал и сразу на пересдачу, а на это времени совсем не было.
В тот морозный день ко мне подошла моя сокурсница Катя. Она, как всегда, была бодра и деловита, присела на край стола и, понизив голос, заглянула мне в глаза:
Ты ведь ищешь подработку, правда?
Я, не отрывая взгляда от строчек, кивнула. О деньгах думать приходилось всегда: мама с папой в Сызрани не могли часто помогать, да и дома у меня четыре младших брата.
Только времени у меня в обрез, сама видишь: лекции до двух, на пропуски рассчитывать не могу, пробормотала я.
Катя понимающе усмехнулась, но быстро зажглась:
Есть выгодное предложение! У моих соседей беда отец один воспитывает детей. Жена его умерла лет пять назад, если не ошибаюсь. Мужчину зовут Пётр Николаевич. Работает допоздна, дочки-шестилетки совсем одни пока старший сын на тренировках ему уже тринадцать. Так что им нужна няня: встречать после садика, играть, кормить с четырёх до восьми.
Я впервые подняла голову: идея заботиться о детях отзывалась во мне тёплым воспоминанием о тех годах, когда мы с мамой укладывали на ночь малышей, читали им Сказку о рыбаке и рыбке, а я ещё школьницей помогала делать первые шаги.
А опыт у меня, считай, сызранский, усмехнулась я. Но вдруг они меня не возьмут? Всё-таки не дипломированный педагог, а всего четвёртый курс.
Катя махнула рукой:
Их устроит твой опыт с братьями и практика в детском саду. Уверена тебе понравится.
Я глянула на часы, быстро подсчитала дом Петра Николаевича был в двадцати минутах ходьбы. Сердце забилось: что-то новое, не страшное, нужное. Я улыбнулась Кате:
Давай, дай мой адрес и телефон!
***
Первый рабочий день прошёл, как во сне. Я перерывала сумку десятый раз ключи, бутерброды для детей, платок, пуговица, оторвавшаяся накануне Навстречу мне вышел сам хозяин. Пётр Николаевич был мужчина серьёзный, статный, глаза будто немного уставшие, но добрые. Машинально я подумала: Всё маме расскажу одобрил бы или нет.
Девочки, Настя и Тоня, были на редкость похожи: обе русоволосые, с ямочками на щеках. Сначала прятались за отца, потом начали показывать свои рисунки сугроб, снежную бабу и почему-то курицу с венком из васильков. Оказалось, у них недавно умерла бабушка, а мама ушла, когда девочки были совсем малышками…
Старший брат, Слава, на следующий день отвёл меня в сторону и тихо спросил:
А почему вы согласились? Тут тяжело Сёстры трудно сходятся с чужими.
Я едва не растерялась, но сказала честно:
Потому что люблю детей. А ещё потому что, если детям трудно, им нельзя быть одними.
Слава серьёзно кивнул, предложил в случае чего позвонить ему. В его словах я чувствовала особую взрослость будто сам стал отцом для сестрёнок.
Поначалу девочки мало чем отличались друг от друга. Они были необычно серьёзны для своих лет, всячески держались вместе. Но шаг за шагом я завоёвывала их доверие: мы вместе лепили открытки на Новый год, мастерили из пластилина Матрёшки и даже пробовали сами печь ватрушки. Со временем Настя стала рассказывать мне о том, как скучает по маме, а Тоня просила спеть В лесу родилась ёлочка.
Пётр Николаевич быстро заметил, как девочки меняются. Уже через месяц они встречали меня объятиями, хватали за руки, спрашивали останусь ли ночевать. Я сама порой удивлялась: тревога, которая была в первые дни, отступила, а на её месте возникла особая привязанность.
***
Как сейчас помню один вечер: Настя с Тоней ни в какую не хотели отпускать меня домой. Прижимаются, уговаривают: Анна Сергеевна, останьтесь беда будет, вдруг папа опять уйдёт поздно? Я старалась говорить по-взрослому мол, у меня занятия, курсовые, преподаватели строгие. Но в душе таяла: как же можно не влюбиться в этих двух крошек?
Старший Слава всё видел, сдержанно улыбался из-под тяжка. Потом подошёл ко мне на кухне, пока я заваривала чай:
Папа вас уважает, раздалось неожиданно. Мне кажется он стал другим, открытей.
Я зарделась и поспешила ответить, что главное ведь чтобы девочкам было хорошо. Но внутри уже давно чувствовала: встречаться с Петром Николаевичем это не про работу.
***
Прошло два месяца. Лёд растаял у ребёнка ни за что не утаишь радости. Девочки всё чаще заглядывали ко мне перед сном, спрашивали, любит ли меня их папа, а я сама ловила себя на мечтах: как было бы хорошо остаться здесь навсегда, стать по-настоящему частью этой дружной семьи
Как-то вечером, когда Слава делал уроки на кухне, а Пётр Николаевич собирался уехать на переговоры, он вдруг задержался в прихожей и замялся, как мальчишка:
У меня к вам просьба пойдёмте с нами в воскресенье в парк, на каток. Девочки давно просят.
Я только улыбнулась в ответ разумеется, пойду! И в тот день, когда мы шли по снежному Ботаническому саду, я забыла обо всём на свете: дети кидались снежками, папа смотрел на меня всё с той же немного грустной, но уже открытой улыбкой, а Слава посматривал с хитрецой.
***
Вскоре Петер Николаевич вдруг позвал меня остаться после укладывания детей. Мы сели на кухню с двумя чашками зелёного чая, а за окном медленно кружил снег.
Анна, негромко сказал он, мне кажется, вы стали нашей семьёй Я не знаю, как раньше всё держалось, пока у нас не было вас.
Я опустила глаза неловко, радостно, новое чувство внезапно обожгло сердце.
А если бы вы не пришли было бы совсем иначе, сказал он и вдруг решился: Я хочу, чтобы вы были не только нашей няней. Станьте моей женой?
Я тихо рассмеялась, кивнула, а внутри будто зазвенели золотые колокольчики. Приняла не раздумывая.
***
Свадьбу сыграли скромную лишь самые близкие, кроме старого друга Петра Николаевича из Томска, никто и не приехал. Слава был свидетелем, а Настя и Тоня не отходили от меня ни на шаг, всё время норовили засыпать меня вопросами: Ты нас мамой будешь называть?
За столом пили чай с малиновым вареньем, ели пироги и смеялись над шутками Славы. Девочки устроили парад желаний: загадали, чтобы мы всегда были вместе и чтобы папа не оставался одиноким.
Той весной я впервые почувствовала себя по-настоящему дома. В доме пахло пирогами, на стене висели новые детские рисунки, а Пётр Николаевич всё чаще улыбался и говорил: Вот что значит настоящая семья.
Оглядываясь назад, понимаю: любая работа может стать началом новой жизни. Главное отнестись с душой. И любовь она приходит тогда, когда перестаёшь её ждать, но готов впустить её в свою судьбу.
И та московская зима для меня теперь самая тёплая.
