НЕ ТОТ АНДРЕЙ
Дуня стояла у трюмо, в третий раз меняя серёжки теперь уже не серебряные, а янтарные, золотистые, словно тёплый свет над озером Синевир на рассвете.
Кнопочка, как думаешь, эти или те? тихо обратилась она к своей шпиц-дворняжке, что сновала по ковру цветастыми лапками.
Кнопочка томно потянулась и перевела взгляд в никуда куда уходят мысли собак во сне?
Великолепная поддержка, спасибо, усмехнулась Дуня, и отражение в зеркале тоже улыбнулось ей в ответ немного издевательски, будто оно знает что-то, чего она никогда не узнает.
На старинных часах с кукушкой из Карпат куковало ещё полчаса до встречи.
В животе ворочалась странная тоска: обычно сама себя чувствует вершиной уверенности, словно вышла с проспекта Победы прямо к себе на трон. Мальчишки обычно следуют за ней между рядами каштанов, но сегодня был не день каштанов.
Ерунда, твердо произнесла она, снова всматриваясь в зеркало, которое вдруг стало дымчатым и неуловимым, как вода в Черемоше. Я лучшая!
Но ведь Андрея она никогда не видела всего лишь три недели зыбких разговоров по телефону, где каждый вечер становился немного другой Дуней.
И каждый раз он не давал сказать больше двух фраз странно же, ведь обычно это её роль.
Вздохнув, Дуня схватила сумочку, что пахла кофе, дождём и маминым парфюмом.
Пора.
ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД
За длинным столом с вышитой скатертью папа нейрохирург, угрюмый после ночи в сопрах и крови, мечтал о тихом вечере с томом Кобзаря.
А Дуня щебетала, сравнивая Платонова с фантастами Закордона.
Доча, вот выйдешь замуж и переедешь в свою квартиру вот тогда читал бы хоть всю ночь, тяжело вздохнул отец.
Но, пап, ведь ты сам говорил, что Довлатов это вершина
Говорил, говорил. Но сейчас хочу послушать, как стрелка часов воет. Давай помолчим.
Дуня нахмурилась, но даже тишина у неё была говорящей она обиделась ровно на семь скачков секундной стрелки.
Ладно, вдруг оживился отец, помнишь доктора Гринченко главврача районной больницы?
Конечно.
У него сын Андрей. Говорят, парень хоть куда. Попросил твой номер чтобы вас свести. Я дал, не обижайся.
Дуня скорчила гримасу сводничество по старинке, как кисель из ржаной муки. Да она ведь и так кому угодно могла бы понравиться зачем подстроенное знакомство?
Но перечить не стала.
ПЕРВЫЙ ЗВОНОК
Почти неделю никто не звонил, а потом вдруг телефон коротко мяукнул в сумке.
Алло?
Добрый вечер, это Андрей. Ваш отец дал номер.
Мне говорили Скажите, а вы
Я сын доктора Гринченко. Отец говорит, вы удивительная.
Ну, это он зря, засмеялась Дуня, затаив дыхание. Просто студентка-чудачка. Медицинский, педиатрия.
А я первый курс, хирургия
В голосе прозвучала лёгкая неуверенность, как будто где-то рядом по асфальту прокатилась тень грозы.
Они проболтали, не замечая, как чай остывает. Потом так же ещё раз, и ещё раз, пока слова не стали беспричинной песней.
Андрей рассказывал о своём коте Кузьме, любви к Ефремову и о треугольнике беспокойств: не слишком ли худой, не слишком ли растрёпанный, не слишком ли тут вообще?
Иногда Дуня ловила себя на мысли:
Это ведь мои страхи.
И ей хотелось сказать: «Андрюша, ну хватит уже», хотя он терпеть не мог, когда его называли Андрюшей только Андрей, только всерьёз.
Но если закрыть глаза на мелочи, ему можно было бы поверить.
ВСТРЕЧА НА “ЗОЛОТЫХ ВОРОТАХ”
Договорились встретиться.
В киевском метро, на станции “Золотые ворота”.
Пойдём сначала в кино на что-то новое, потом в кафе “Молочная роса” на Крещатике за мороженым.
Дуня вышла из поезда, как выпорхнула быстроногая чайка из голубого дыма.
Толпы, подземные сквозняки и немыслимый запах: здесь пахло и свежей выпечкой, и дождём, и чем-то необъяснимым.
У колонны стоял он: высокий, волосы отливающие медью в зелёном приглушённом свете ламп, в руке букет белых пионов, глаза как у славянского князя.
Он жадно ловил каждый поезд взглядом.
Собравшись, Дуня подошла:
Андрей?
Он вздрогнул:
Простите, а
Дуня, отчеканила она, протягивая руку не то для приветствия, не то чтобы почувствовать, кто из них менее реальный.
Он остолбенел, во рту застряло полуслово.
Дуня? Но я
Пошли-пошли! Билеты-то вот-вот снимут с резерва!
Но я хотел объяснить
Потом! и уже потянула его по лестнице вверх под купол световой.
Он не сопротивлялся.
Букет белых пионов всё ещё был при нём, стебли чуть подрагивали.
Он посмотрел на цветы, потом на неё, и сдался:
Ладно.
И они поплыли по шумному городу вдвоём, будто это было давно предрешено.
КИНО И КАФЕ
Фильм им понравился, но казалось, что герои в фильме сняты как-то наоборот, как будто актёры поменялись ролями.
Дуня любовалась стилизованным пальто Андрея, с огромным шарфом-самовязом, который, возможно, когда-то вязала его бабушка во времена начала независимости.
В нём скрывался запах дорогого зелёного чая.
А мороженое в “Молочной росе” было со вкусом советского детства, когда пломбир не таял, а оставался шариком вечности.
Весь вечер они говорили о книгах, дороге домой, о глупых мечтах; чаще всего говорила Дуня, а он слушал, согревая её руку в своей тёплой ладони.
Это было настолько неожиданно и просто, что почти хотелось плакать от счастья, или оттого, что всё происходит не так, как задумано.
Ты, сказал он, когда шли к Русановским садам, ты такая
Какая? в глазах её вспыхнула тревога.
Настоящая, как дождь после засухи.
Дуня улыбнулась так искренне, что даже небо посерело из зависти.
ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ
История развивалась, как буря над львовскими крышами.
Встречались, созванивались, совсем как в старых романах коротко и страстно, оставляя друг другу голосовые сообщения на микрокассете.
Спустя три месяца Андрей взял её за руки у самого Днепра:
Люблю тебя, Дуня. Выходи за меня.
Она для проформы помолчала минут пять, потом кивнула там, где сердце билось чаще.
Надо бы с родителями познакомиться, осторожно произнёс он.
Лучше подождём, испугалась она.
Семья придирчивая, особенно бабушка она никого не признаёт достойным её ценнейшей внучки. Папа с мамой лишь пожимают плечами, чтобы не спорить с бабушкой.
О знакомстве с Андреевыми родителями Дуня тоже не спешила вдруг те проболтаются её родным?
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОТЦА
Через пару недель случай выдался:
Отец, который всегда требовал тишины, вдруг собрал всех на свой 60-й юбилей.
Дуня торжественно объявила: «Буду не одна!»
Гости уже собрались, когда она впустила Андрея с буханкой бородинского хлеба и бутылкой чёрного украинского бальзама.
Папа, познакомься начала Дуня робко-радостно,
Телефон зазвонил, вырывая отца в другую реальность.
Он вернулся взволнованный:
Только что звонил Гринченко. Сын его застрял где-то. Но, говорит, был расстроен ждал, ждал тебя на “Золотых воротах”, зяб весь, с цветами, а ты не пришла!
Дуня оцепенела.
Не пришла?..
Конечно. Он мне сам сказал: стоял, ждал, цветы в руках сжались, а Дуня так и не появилась.
Дуня медленно перевела взгляд на Андрея.
Он застыл возле двери, буханка хлеба в руках, глаза виноватые, голос совсем не его:
Мы сейчас вернёмся, шёпотом оборвала она празднество и потащила Андрея в свою комнату.
ПРАВДА
Она закрыла дверь.
Что значит «не пришла»?
Он молчал.
Ты не Андрей Гринченко?
Он слегка улыбнулся, будто не верил, что это всё говорят наяву.
Нет. Я Андрей Соколов. Меня друг познакомил с девушкой… Алёною. Я ждал её на “Золотых воротах”. А подошла ты…
И я просто увела тебя за собой, выдохнула Дуня.
Долго стояли молча среди мягких теней, шелестящих штор и собачьих снов.
Я пытался объяснить, тихо проговорил он, прямо тогда, когда мы шли в кино. Но ты не слушала.
Я ведь и правда не слушаю, грустно согласилась она. Это талант у меня такой.
Кнопочка скреблась у двери, как плачущий ребёнок на пороге детства.
Дуня села на кровать, тяжело обнимая колени.
И что теперь?
Андрей посмотрел на неё долго-долго, глаза его вдруг стали глубокими, как шахта на Донбассе.
Потом опустился на одно колено как на старой открытке с московского бала.
Мне всё равно, как мы встретились, серьёзно сказал он. Судьба, метро, чей-то папа или ошибка эпохи. Главное: я люблю тебя, и хочу, чтоб ты стала моей женой. Настоящей. Без метафизических подмен.
Дуня облегчённо улыбнулась, совсем по-детски.
Ладно, тогда идём знакомиться с родней. Только предупреждаю: у меня все непростые, даже собака.
У меня тоже. А кот вообще философ.
Переживём!
Они вышли из комнаты Дуня босоногая, Андрей с буханкой и бальзамом,
А в гостиной их ждали гости, где только что вошёл доктор Гринченко с настоящим Андреем высоким, с серьёзным лицом, букетом роз и лёгкой-лёгкой улыбкой.
Дуня посмотрела на «правильного» Андрея, потом на своего чуть помятого, но родного, с хлебом вместо цветов.
Нет, подумала она, не тот.
И впервые за всю жизнь засмеялась так, что даже стены затрепетали от её смеха.
Пап, сказала Дуня, я тебе сейчас расскажу такую длинную-длинную новостьГости, не поняв причины хохота, повернулись к ней одновременно, а Дуня утирала слёзы и хватала ртом воздух, как тот щенок, впервые увидевший море. В дверях застыл доктор Гринченко с сыном-двойником вежливым, слегка застенчивым, с идеальными манерами, словно сошёл с папиного портрета: ровно тот, кого ждали, только совершенно чужой.
Дуня шагнула вперёд, крепко сжав тёплую ладонь своего настоящего Андрея, и сказала просто, но твёрдо:
Папа, это не тот Андрей. Но тот мой.
В зале стало тихо, только где-то тикали кукушкины часы и шуршала Кнопочка. Мама первым делом обняла их двоих, а бабушка молча пододвинула свой стул, чтобы дать место новому «зятю». Папа развёл руками то ли в отчаянии, то ли в облегчении и, наконец, улыбнулся.
Доктор Гринченко с удивлённым, но мудрым видом пожал руку другу своего сына и одобрительно кивнул. Настоящий Андрей тот, что с розами только смущённо поклонился и сразу увлёкся Кнопочкой.
И в тот момент Дуня поняла: неважно, чей номер был на бумажке, кто с кем кого спутал, кто заблудился в метро и чью судьбу напутали старые телефоны. Главное оно произошло. Главное она здесь, со своим человеком, и не боится больше ошибаться.
Потом был долгий вечер шуток, тостов и вина, где каждый в семье рассказывал самую нелепую случайность своей жизни. Андрей хохотал громче всех, а Дуня слушала его смех, такой живой, что даже часы, кажется, стали отсчитывать время веселей.
Жизнь, как выяснилось, тоже иногда путает роли но, быть может, именно так и находятся те, с кем хочется смеяться до слёз посреди самых странных совпадений.
А утром следующего дня Андрей впервые разбудил её словами:
Доброе утро, Дуня. С сегодняшнего дня только мы с тобой. Всё остальное пусть себе ошибается.
И Дуня знала: теперь она не перепутает ни одного Андрея в мире.
