Дорогой дневник,
Иногда в жизни все вокруг тебе что-то говорят и считают это истиной. Вот и меня, Анюту, все в нашем рабочем посёлке звали дурочкой. Уже пятнадцать лет прожила я с мужем Игорь его зовут. Две дочки у нас: Верочка четырнадцать лет, Сонечка семь минуло. Муж мой и в молодости был нравом горяч, а как свадьбу сыграли так совсем стал гулякой. Первую измену я пережила уже во второй день после свадьбы Игорь с официанткой из соседнего кафе закрутил. Потом и не сосчитать, сколько у него было этих увлечений. Подруги меня тормошили, мол, «Анюта, глаза открой!», а я всё улыбалась им и молчала, думала: «Женское дело семью хранить».
Работала я тогда на Ивановской фабрике игрушек бухгалтером. Зарплата смех да и только копеечки, не рубли, а работы всегда невпроворот. И по выходным оставалась, только успей везде развернуться. Отчёты квартальные, годовые домой порой не заходила ночами. А Игорь, между тем, хорошо зарабатывал. Да только хозяйка из меня, скажу честно, выходила не ахти. Сколько бы денег в дом не принес всё на еду уходило, а холодильник всё равно вечно пустой. Самое достойное, что удавалось сварганить борщ и макароны по-флотски с котлетами, и то по праздникам. Люди только диву давались, когда видели, как Игорь с другой по улицам Красногорска разгуливает. Домой приходил похмельный, злой и пустой.
«Ох, дурочка твоя Анюта, зачем терпит такого бабника» перешёптывались у подъезда соседки.
Памятный день случился, когда Сонечке исполнилось десять лет. Игорь пришёл поздно ночью, хлопнул дверью и заявил с порога: «Я ухожу! Нашёл новую любовь, с тобой жить не стану». И добавил: «Аня, не обижайся, я подаю на развод. Ты как рыба холодная. Да и хозяйка из тебя никакая». Я только кивнула: «Согласна». Он даже дар речи потерял наверное, ждал криков, слёз, скандалов. Но я спокойно собрала его вещи, сказала «Завтра ключ под ковриком оставишь». Муж ушёл и будто забыл про всё на свете, и про детей тоже.
На следующий день пришёл уже с новой дамой сердца. Ключа под ковриком не нашёл занервничал, полез в замок своим. Не подходит. Стал звонить. Открывает дверь здоровяк в халате и домашних тапках: «Вам кого?». «Это моя квартира!» лепечет мой Игорь. «Ну-ну, а документы есть, хозяин?» Муж мой в портфель полез, паспорт искать, чтобы хотя бы прописку показать. А в паспорте-то штамп выписки двухлетней давности.
Оказывается, официально Игорь к квартире отношения уже давно не имел. Попробовал мне дозвониться но телефон вне зоны. Думал, на работе меня найдёт а я уже год, как с фабрики уволилась. Верочка и вовсе учится теперь в Петербурге, а Сонечка школу сменила, его там уже никто не помнит. Он был раздавлен, сидел на лавочке у подъезда, не зная, как жить дальше. Только теперь понял не такая я была тихоня, как казалось.
Через неделю развод. Игорь пришёл обозлённый, жаждал суда, рассчитывал вернуть квартиру и обличить «обманщицу». Но суд быстро расставил всё по местам: два года назад он сам мне, своей рукой, выдал генеральную доверенность. Тогда ему было не до бумаг встречался с одной эффектной Маргаритой, в доме не показывался, а тут документы понадобились. Я все оформила, а после выписала его и продала квартиру, собрав всё в один чемодан. Суд, хоть и был строг, признал всё законным.
Пытался Игорь пакостить думал, хоть алименты мне платить не будет. Только вместо повестки по алиментам получил повестку об оспаривании отцовства. Оказалось, оба ребёнка вовсе не его. В ту самую первую брачную ночь, увидев измену, что-то во мне сломалось. Я решила отомстить по-своему предала измену изменой и начала откладывать все деньги, что мне на хозяйство давали. Дети у меня всегда были приодеты, накормлены, но заботилась о них в основном моя мама, Нина Степановна. Она уговаривала меня простить но сердце моё уже было камнем.
DNA-экспертизы подтвердила мои Верочка и Сонечка не от Игоря. Его это подкосило сильнее, чем потеря квартиры. Остался он без семьи, без жилья и без памяти о будущем. Маргарита тут же исчезла, как только узнала, что ловить с ним больше нечего.
Вот такой я оказалась не дурочкой, а женщиной, умеющей терпеть и мстить. Вот уж правда говорят опасайтесь обиженных женщин. Когда их доводят, они способны на то, чего и сами о себе не подозреваютС того самого дня тишина стала моей союзницей. Я просыпалась по утрам и впервые за пятнадцать лет чувствовала дышу свободно. По кухне стелился солнечный луч, разлившись по скатерти, где лежали мамины пирожки и игровой кубик Сонечки. В доме не кричали, не хлопали дверьми. Было пусто, но так светло, что казалось вместо ушедших людей в комнатах поселился покой.
Дочка Верочка зачастила звонить из Петербурга: спрашивала, как я, смеялась шутить про свою «крутость». Сонечка приносила из школы пятерки и рисунки с надписями «маме спасибо, что ты у меня есть». Я с удивлением замечала, что могу позволить себе просто посидеть с чашкой чая, не вскакивать по первому звонку, не выслушивать упрёки. Даже соседи, встречая меня у двери, больше не перешёптывались. Однажды Марья Ивановна, та самая сплетница с третьего этажа, кивнула мне приветливо и сказала: «Ты, Анюта, крепкая женщина. Видно сразу хозяйка».
А вечером, когда город замирал в сумерках, я смотрела в окно на жёлтые фонари и вдруг чувствовала в груди расцветает тихое счастье. Без обид, без мести, даже без сожаления. Просто жить для себя, для своих дочерей, для маленьких радостей. Быть хозяйкой своей судьбы. И этим открытием я дорожила куда больше, чем всеми прежними мечтами.
Вот за окном кто-то смеётся, шуршит листвой, а я вдруг понимаю названия «дурочка» больше нет. Есть Анюта, у которой всё только начинается.
