Слушай, это так неловко признавать, сказал я, поглаживая пальцами стол, я дома забыл кошелёк, все карты в нём. Не могла бы ты заплатить? Мне реально неудобно
Злата, сдержав лёгкий вздох, вытянула сумку. Шесть тысяч рублей за ужин на двоих не самая приятная трата, но и не катастрофа. Она уже давно зарабатывает, чтобы такие суммы её не тревожили.
Конечно, без проблем, ответила она.
Официант поднёс терминал, и Злата приложила карту. Экран мигнул зелёным, подтверждая оплату. Я кивнул в благодарность и помог ей встать, удерживая за локоть.
На улице пронизывал холодный ветер, будто крутило в костях. Злата поёжилась, поправила шарф. Я шёл рядом, молча, будто обдумывал чтото важное. Остановившись у уличного фонаря, я повернулся к ней.
Знаешь, надо тебе коечто признаться, начал я, и в голосе просочились странные нотки. Кошелёк у меня был всё время. И карты.
Злата замерла, а холод, как злая змея, полз по её ногам.
То есть? спросила она.
Это была проверка, достал я из куртки чёрный кожаный бумажник и поиграл им в руках. Я хотел убедиться, что ты со мной не изза денег. Понимаешь? Теперь я вижу, что ты не меркантильна и самостоятельна.
Злата медленно выдохнула, внутри сжалось в тугой комок. Смех застрял гдето между горлом и грудью, но она заставила себя улыбнуться.
Рада, что прошла твою проверку, произнесла она как можно мягче.
Я облегчённо рассмеялся и обнял её за плечи. Злата прижалась, пряча лицо, чтобы я не заметил напряжённость в её скулах. Внутри всё крутилось. Унизительно. Мелко. Я будто проверял школьницу, а она уже взрослая женщина.
Следующие недели пролетели в привычном ритме. Потом я сделал ей предложение. Всё было красиво, романтично, и она согласилась.
Подготовка к свадьбе сразу же началась. Злата купила кремовое платье с кружевными рукавами, а мы забронировали ресторан на сорок человек и разослали приглашения.
Мать моя, Галина Петровна, приезжала каждое выходное, размахивая руками и восхваляя сына, будто продавала товар на базаре.
Димочка у меня такой ответственный, щебетала она, наливая чай в тонкие, почти прозрачные чашки. Всегда помогает, никогда не забывает про маму. Златочка, радуйся, что Дима выбрал именно тебя.
Злата кивала и улыбалась, хотя слова мамы скользили мимо, не задерживаясь в памяти. Она научилась отключаться, когда будущая свекровь начинала свои монологи.
За две недели до свадьбы я предложил Злате переехать к мне в новостройку на пятнадцатом этаже с панорамными окнами и видом на Москвурека. Она согласилась, хотя в глубине души чтото сопротивлялось. Принялась собирать вещи, коробки заполняли её крошечную однушку.
В день переезда Злата несла первую коробку с декоративными подушками и фоторамками. Я встретил её у подъезда, помог донести груз до лифта.
Квартира пахла свежей краской и новой мебелью. Злата поставила коробку в прихожую, выпрямилась, потирая затекшую поясницу.
Я взял её за руку и сказал:
Пойдем на балкон, покажу, какой вид открывается отсюда.
Мы вышли на узкий балкон. Ветер растрепал её волосы, я зажмурилась от яркого солнца. Ниже река блестела, отражая небо, а город раскинулся до самого горизонта.
Дай телефон, хочу сделать снимок тебя на фоне этой красоты, попросил я.
Злата достала чёрный смартфон, протянула его. Я посмотрел на экран, а потом вдруг резко развернулся и швырнул телефон через перила.
Злата замерла, время будто остановилось. Она смотрела вниз, к крошечной точке, исчезнувшей в кустах у подъезда. Внутри охватило ледяное спокойствие.
Что будем делать, дорогая? ухмыльнулся я, скрестив руки на груди.
Злата перевела взгляд с земли на меня. Внутри не было паники, только холодное отстранённое спокойствие.
Ты спускайся вниз и принеси мне симкарту, произнесла она ровно, почти без эмоций.
Я расхохотался, достал из джинсов её телефон и помахал им перед её носом, как фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы.
Сюрприз, сказал я, наслаждаясь моментом. Вижу, тебе не жалко. Держи. Я просто хотел проверить твою реакцию, а мой старый телефон в полёте.
Злата взяла свой смартфон, разглядела царапину на стекле и провела пальцем по экрану. Внутри поднималось раздражение, тяжёлое и тёмное, заполняющее всё пространство. Она посмотрела на меня.
Я не бытовая техника, чтобы проходить твои проверки, тихо сказала она.
Я перестал смеяться, лицо вытянулось, брови поднялись.
Да ладно тебе, попытался помириться я. Это просто шутка, не обижайся. Я же люблю.
Злата сняла с пальца золотое кольцо с крошечным бриллиантом и протянула мне.
Что ты делаешь? отскочил я, будто она протягивала змею.
Возвращаю, положила она кольцо в мою ладонь. Такие проверки бьют по моему самоуважению. Я не собираюсь выходить замуж за инфантильного и мелочного человека.
Злата, ты серьёзно? За одну шутку? в мой голос просочились жалобные нотки.
Она развернулась и вошла в квартиру. Коробки стояли в прихожей, нетронутые. Злата радовалась, что ещё ничего не успела распаковать. Взяла ключи от машины, схватила сумку и одну коробку, направилась к двери.
Злата! Стой! я бросился за ней по коридору. Давай обсудим!
Нечего обсуждать, бросила она через плечо. Но могу объяснить на твоём языке: ты, Дима, проверку не прошёл.
Злата загрузила коробку в машину, молча села за руль, завела мотор. Я стоял у подъезда, теряясь в её следе, а она тронулась и поехала домой.
Дома пахло привычно кофе, старыми книгами, лавандовым освежителем. Злата сняла туфли, прошла на кухню и поставила чайник. Телефон завибрировал. Я звонил. Она отбила вызов. Через минуту пришло сообщение: «Прости, я тебя обидел. Давай встретимся и поговорим». Она удалила его, не ответив, потом ещё несколько раз, наконец заблокировала номер и выключила звук.
Следующие дни я звонил с чужих номеров, писал в соцсетях, просил общих друзей передать ей, что исправлюсь и очень жалею.
Злата игнорировала всё. Ей было плевать на деньги, потраченные на свадьбу, забронированный ресторан, приглашения, разосланные гостям. Главное не унижаться ради чужого чувства превосходства.
Кремовое платье висело в шкафу, завернутое в защитный чехол. Злата достала его, разгладила кружевные рукава. Племянница Катя недавно просила помочь выбрать наряд на выпускной. Вот отличный вариант появился. Платье будет смотреться на ней лучше, чем на невесте, которой так и не суждено было выйти замуж.
Злата села на диван, обняла колени и посмотрела в окно. Небо темнело, загораясь последними лучами заката. Город шумел внизу, живой и равнодушный к чужим драмам. Гдето там я, наверное, сидел в своей новостройке и недоумевал, почему она так резко всё оборвала. Не понимал, что проверки унижают, что любовь и доверие не измеряются экспериментами.
Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер. Злата не стала отвечать, включила музыку, заползла под плед и закрыла глаза. Внутри стало спокойно. Пусто, но спокойно, как будто сняли тяжёлый рюкзак после долгой дороги.
Через два дня к квартире ворвалась Катя с восторженным визгом, увидев платье.
Тётя Злата, это правда? прижимала она кружевную ткань к груди, кружась перед зеркалом.
Да, тебе, кивнула я, наблюдая, как горят её глаза.
А тебе оно больше не понадобится?
Нет, у меня другие планы.
Катя обняла меня, наполнив ароматом цветочного шампуня и юностью. Я ответила её объятием, гладя её по спине. Хорошо, что платье не пропало. Хорошо, что успела вовремя остановиться. Хорошо, что внутри не осталось сожаления лишь лёгкая грусть о потраченном времени и разбитых надеждах.
Но всё прошло. Я свободна. И это важнее любых проверок мира.
