Мне самой привиделось, что я словно из ниоткуда оказалась в детском доме где-то на окраине Харькова, где даже небо казалось тусклее, чем в других местах. Родителей не стало давно, и дальше была какая-то нить сиротства, вязкая и холодная. Как только мне исполнилось восемнадцать, я будто выбежала босиком из этого мрака и пошла работать не хватало ни копейки на учёбу, да и никто меня не ждал в институте.
Звали меня Варвара Петровна, и хоть жизнь казалась запутанным сном, я всегда была трудолюбивой и не боялась никакой работы. В одной из таких дней в странном коридоре между утренними сумерками и вечерней суетой я встретила Егора, и между нами тут же возникла какая-то химия, как будто бы во сне. Мы стали жить вместе словно один большой странствующий кот и его тень. У нас была тихая, да необычная жизнь, где мы поддерживали друг друга, и даже ссоры были как причудливый танец отражений.
Но Егор, как ни странно, не хотел делать меня женой. А мне всерьёз хотелось семьи, которую никогда не было, тех больших застолий с чайником и пирогами, которые только во снах встречаются. Через четыре года общего быта я забеременела, и тут мой сон оборвался резким шумом: Егор ушёл сразу, как только узнал обо всём. После себя оставил записку, где говорилось: «Мне сейчас не до детей, родители тебе дадут деньги, чтобы ты избавилась». Его рукопись прыгала в глазах, будто бы капала дождём со стекла.
И правда, родители прислали мне деньги в гривнах, но я твердо знала: своего малыша я не отдам и не предам. Пусть мне самим собой пришлось бы бороться за каждую копейку, я была готова ко всему.
В этот туманный период моя соседка по лестничной площадке, тётя Тамара, увидев мой живот, цокала языком и говорила своё бесконечное:
Говорила ведь тебе, Варя, что с мужиком только после свадьбы жить можно… А теперь что ты будешь делать, а? Мамка-одиночка.
Слово за слово, её укоры эхом проносились сквозь морок моих мыслей. Резало по душе, как ледяной ветер, а потом всё стало ещё тяжелее и живот рос, и работы стало больше. Хорошо хоть, директор на фабрике, где я подшивала какие-то нереальные шторы, вдруг сжалился надо мной и дал надбавку будто бы в моём сне появилась комната со светом.
Я никогда бы не подумала, что чужие люди внезапно начнут мне помогать. Однажды я сижу у окна и слышу стук в дверь открываю, а там женщина с авоськой, пахнущей хлебом и яблоками. Оказалось, тётя Тамара сговорилась с соседями: каждая принесла что-то то детские вещи, то игрушки из другого сна, то книги на украинском. А потом был старик Дмитро, дворник наш, который почему-то решил отдавать мне часть своей пенсии, чтобы я могла купить сыну пелёнки.
Думала ли я, что люди могут быть такими добрыми? Хозяйка квартиры, словно баба Яга из доброй сказки, снизила мне арендную плату, чтобы мне хватало на молоко. Так, в этом причудливом и растянутом времени, благодаря заботе целого дома с облезлым фасадом, у меня родился сын, и мы с ним вместе медленно плыли по потоку жизни.
Годы минули в этом сне, и вдруг Егор уже постаревший, с какими-то чужими глазами захотел увидеть сына. Его родители начали расспрашивать про внука, звали в свою уютную, но чуждую мне реальность хаты, где и гудок самовара звучал как заклинание. Лечу ли я навстречу этому или спускаюсь на дно забвения? Сон не даёт ответа.
